Разгуляй. Истории и лица.
Все ниженаписанное является бредом, навеянным всплесками склеротичной памяти автора.
Cходство  с  существующими (несуществующими)  людьми,  событиями  и  местом действия 
является случайным и ни к какой реальности отношения не имеет                                             .
Ирина Жеребина
Очень трудно дать точное определение, что есть Разгуляй. Но как из кусочков смальты складывается многоцветная картина, так отдельные истории, может быть, дадут представление о сути этого явления. Нам тяжело представить его облик, но, если постараться вглядеться в окружающие его лица, потому что кто хоть раз попил зелья из разгуляевского копытца, навсегда сохранил в себе его размытые черты.
Разгуляй, меняясь по форме, но не по сути, куда-то бредет одному ему ведомой дорогой. Если проследить непристальным взглядом траекторию его пути, то она может выглядеть так.
Основной костяк Разгуляя всегда состоял из бывших, настоящих и будущих МИИГАиК-овцев. И это правильно.

Эмблема Московского института геодезии, аэрофотосъемки и картографии

У института геодезии, аэрофотосъемки и картографии существует своя, богатая традициями песенная история, как у ВУЗа, собирающего в свои стены романтиков, готовых служить без оглядки богу дорог и странствий. Самые-самые романтики и авантюристы кучковались в институтской турсекции.
 В каникулярное и праздничное время народ разбредался по походам, а в межсезонье устраивались слеты, на которых показывалось, кто на что способен. Кто-то отлично пел и играл на гитаре, сочинял песни, а кто-то маял душу в артистическом порыве. Слеты Картфака, а также «Звездный» были известны и популярны в студенческой среде задолго до возникновения движения КСП. Обычно они проходили так: на большой поляне зажигали огромный костер, зрители становились полукругом, морозя спины, а выступающие плавились вблизи огня. Выступления мешались c полуспортивными играми, конкурсами и розыгрышами.


Картфак. А Зазнобкин, получает приз за лучшее песенное выступление. 

МИИГАиК всегда был богат талантами: в его стенах пестовались, помимо геодезистов и картографов, артисты и художники, профессиональные певцы и авторы песен, поэты и писатели. И даже космонавт(нынешний ректор института).
Середину-конец 60-х смело можно назвать эпохой В. Шимановского. Человек-легенда, артист ярко выраженного комического жанра, отлично владеющий несколькими музыкальными инструментами, вводил в экстаз публику 2-3 шутками или неожиданной выходкой и, пережидая, пока народ перестанет корчиться в конвульсиях смеха, отходил в сторону и говорил печальным голосом своим поклонникам: «Ну, пока они там в себя приходят, налейте мне, что-ли, стакан, да дайте закусить бутерброд побольше». Он же создал свой незабываемый ансамбль, исполняющий цыганские песни, где под звон гитар и плач скрипки ему валторной вторила девушка. В Щукинское училище его приняли вне конкурса, и он стал профессиональным актером, но на лаврах славы почивал, только будучи в стенах МИИГАиК. Участвовал в первых городских слетах КСП(группа  SCO – МИИГАиК).
Ю. Федоров(Малыш), прозванный так за свой 2-х метровый рост, - еще одна легендарная личность, гремевшая на слетовских сценах в начале 70-х. Он имел оперный голос. Бас. То, что он пел, мы поем на слетах по сей день: «А на последнюю пятерку», «Фарвузанный Фазат», «В море кораллы и жемчуг». Он стал профессиональным певцом, закончив Гнесинское училище. Вел свою передачу на радио. Также участник первых городских слетов.
Все подпольные имена в Разгуляе давались с легкой руки лидера турсекции МИИГАиК C.Пинаева, он же Пинаёв(группа Ярило).


 С. Пинаев на слете Картфака

Так, С.Оглоблин(группа Глюк) был им назван Тараканом за свои пышные усы, А Зазнобкин(Оверкиль) Полковником - за гусарскую удаль, С.Новиков (Гвозди) Драконом - за то, что «прямо как дракон ест», ну а Хипа, он Хиппа и есть. 
Сусло, в котором вначале варились, а потом выкристаллизовались первые группы Разгуляя, заварилось Натальей Абрамовой(Зазнобкиной), которая поступила в МИИГАиК с песенным багажом 2–х питерских лет и со знанием нескольких аккордов на семиструнной гитаре. Вокруг нее образовался тесный кружок из нескольких девушек, которые вскоре стали одержимы песней. Ничего профессионального не получилось, но они пели каждый день по нескольку  часов, сидя на полу в углу коридора общаги на Доргомиловской ул., чаше в ущерб занятиям. В МИИГАиКе было достаточно профессионалов, которые пели и играли на гитаре лучше, но, видимо, дружеская атмосфера и самозабвение, с которым девицы отдавались пению, заменяли профессионализм. Поэтому в этот уютный уголок общаги потянулись люди. Как правило, кто туда попадал, оставался надолго.


Группа девушек и примкнувший к ним Д.Мартынов

Первым примкнул Д.Мартынов, Дементий(Цуцик). Он влил свой баритон в женский ансамбль, внеся мужской колорит в девичий коллектив. Он-то и просвeтил всех относительно окутанного тайной КСП после того, как сам побывал на 12-м городском слете(Софрино) вместе с А.Непомнящим(Орфей) осенью 1972г.
К тому времени КСП, начавший свою историю в 1967г в школе бальных танцев «Сокольники», побывавший в клубе «Мелодии и ритмы» при Союзе композиторов, перешел на квартирный образ жизни и находился в подпольи. Слеты, концерты и междусобойные встречи продолжались, но в режиме строжайшей секретности.
Маленькое лирическое отступление: На первых слетах КСП жестко царил сухой закон. Когда в январе 1969г. Клубу предложили площадку в кафе «Печора», 
«...авторы, исполнители попробовали и отказались: Жующая, подпитая публика нам не нужна …  » 

                         М.Пастернак  «Поговорим о КСП» газета «Московский Комсомолец»      Без комментариев.
В то время структура КСП была простой, напоминающей строение комсомольской организации: под общим руководством оргкомитета, состоящего из нескольких человек, отвечающих за разные направления работы, объединялось несколько групп. Оргкомитет общался только с их командирами. Количество групп расширять не стремились по 2–м причинам: по соображениям конспирации и боязни заорганизованности. Многие МИИГАиКовцы входили в состав официальных групп КСП в то время одиночными вкраплениями. 
Первая самостоятельная группа, названная впоследствии «Чупитры», пришла «хвостами» на 13 слет КСП в мае 1973.
Д. Мартынов разработал сложную систему слежки, которая увенчалась успехом. Было достоверно известно, что слет будет по Савеловской дороге. До станции назначения группу КСП-шников, прячась в соседнем вагоне, провожали двое, а до поляны, смешавшись с толпой, - И Жеребина. Ее окрыленные товарищи на вокзале приглашали неудачников: «едемте с нами – там наши же ребята ждут».  Слет прошел под знаком этой фразы. Засекреченность слетов того времени иногда доводила до абсурда: до места проведения 14 слета КСП не добралась добрая половина выступающих, и ими был устроен альтернативный слет по одному из ложных адресов. 
Кружок поющих на полу общаги возле комнаты 538 все расширялся. Ко всем новичкам относились с доброжелательным интересом. Мало того, каждый норовил привести туда какого-нибудь «нашего» человека. К ним относились: случайные попутчики, друзья друзей и знакомых. В 1974 году в электричке по дороге на осенний слет Картфака был захвачен попутной волной В. Манилов, Хиппи(Печки-Лавочки), который собирался совсем в другое место и в другом направлении. Он удивил всех доскональным знанием песен Филатова – Качана и артистизмом их исполнения. Придя из лесу в общежитие,он там же и прижился. Для каждого желающего в родной общаге находились кружка горячего сладкого чая и место в спальнике на полу.После этого же картфака в компанию влились Анатолий Зазнобкин(Оверкиль) и Слава Спиридонов(Глюк). 
Вот что вспоминает Толя - Полковник о том времени:
«…1974 год, лес, глубокая осень, слет Картфака. Народу полно, так как Картографический факультет МИИГАиК на 99.85% состоял из красивых девчонок. Итак, шутки, интермедии, миниспектакли, смех, пьянство, разврат, треп. На мою «беду» костер Дементия и мой оказались рядом. Димка пригласил меня попеть для его «команды», я нехотя согласился, в основном в предвкушении спирта, который он мне посулил. Уходил я от этого костра в состоянии смятения, «не в себе». Это было  не от выпитого - у Димки была малюсенькая фляжка настоенного на зверобое спирта, а дозой служил ее колпачок. Возле костра я увидел девушку, у которой было лицо… моей судьбы. 
Выступив у большого костра(сцены тогда не было), я присел среди слушателей. Рядом со мной, прямо на земле сидела девушка с лицом… моей судьбы. Было сыро, и я предложил ей сесть на мою шинель. Больше мы не расставались. Я пел у многих костров, но только для нее. Впервые на слете к утру я не отключился! Возможно, это все осталось бы романтическим эпизодом, который было бы приятно повспоминать на старости лет, но тут на сцене появился хитроумный Дементий. Утром, когда он уводил со слета Наташу Абрамову, я умолял его сказать, откуда это неземное существо. На что он, видимо уже все решив про себя, сказал, что постарается что-нибудь устроить. Несколько последующих недель Дементий, встречаясь со мной в  институтской курилке, «тянул резину»: испытывая мое нетерпение, он что-то бормотал, закатывал глаза, разглагольствовал на общие темы… Наконец, увидя, что «клиент созрел», предложил хорошенько подготовиться к домашнему концерту и пригласил в общагу. Поднявшись на 5 этаж, мы шли по бесконечно длинному темному коридору, пока, наконец, в сизом сигаретном дыму, окутывавшем тупик возле комнаты 538, не увидели кучу девчонок, рассевшихся прямо на полу. Руки мои затряслись, мозг вспотел вслед за очками, сердце встало. На одной из девушек было лицо… моей судьбы. Что было дальше, не помню. ( Отрывок из будущей книги А. Зазнобкина «Об интересных людях в моей жизни».)
Вскоре и Сергей Оглоблин(Таракан) «прописался» в тесном кругу, убивая всех своим мастерством игры на гитаре. Наш же «мастер-класс» ограничивался 3-5 аккордами.
 Вася Петров появился в компании также с легкой руки Дементия жизнерадостным и романтическим мальчиком.


Выход в лес, где Вася Петров пропел сутки с небольшими перерывами; каждой второй песней была: «Сердце бьётся в такт колесам»

В 1975 году, после ухода С. Пинаева из института, турсекция МИИГАиК осиротела и стала сходить на нет. Тогда Вася Петров по-простому повесил в институтской столовой объявление, в котором приглашал всех сочуствующих туризму собраться в спортзале. Вот там-то и произошла историческая встреча В. Шугаева, С Новикова, И Сидоренковой, Димы Черныха и остальных, которые впоследствии выкуют группу «Гвозди».
Для того, чтобы выйти в лес, посидеть и попеть у костра, пользовались каждым удобным случаем. Вот так, 5 декабря 1974 года, мы отправились на слет Октябрьского клуба туристов. Дорогу знали приблизительно: название конечной станции, номер автобуса и примерное направление. К счастью, нам в электричке попались двое, которые ехали туда же. Один из них был тихий и молчаливый, другой,  довольно шумный и энергичный, уверял всех, что имеет очень точную и секретную карту, ориентируясь по которой, как он уверял всех, можно отыскать любое место. Но то ли место слета на карте не было обозначено, то ли карта оказалась чересчур зашифрованной, но заночевали под первым попавшимся кустом. Сидя у костра и запев свой привычный репертуар, мы почувствовали, что нам кто-то подпевает сильным, хорошо поставленным женским голосом. Все стали озираться в поисках той несчастной, которая, заблудившись в холодном декабрьском лесу, решила погреться у костра, а заодно и подпеть незнакомой компании. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это просто Миша Байер. Слет Октябрьского клуба для нас закончился в общаге, где пропели еще 2-е суток. После этого случая Миша также был введен в круг общения и сделался «другом семьи». Вторым попутчиком оказался Миша Рысаков, автор единственно известной песни «Радуга, радуге радуйся». 
Уже в то время Д Мартынов увлекся так называемыми зимними «авантюрами», то есть походами, не зарегистрированными официально, без километража и сроков, а просто так, для души и выпендрежа. После зимнего похода на средний Урал в1975 году он появился в общаге с М.Володиным, минским автором, который тоже долго не мог покинуть гостеприимный уголок и вернуться к себе домой. 


Весна 1975 г. 17 слет КСП. Группа Чупитры. Гость группы М Володин

В марте 1975г, когда утвердили положение о Московском КСП, регистрация в члены Клуба значительно упростилась, и на 17 слет КСП(Звенигород) нам удалось официально заявиться 2 группами, в которые мы записали столько народа, сколько смогли. Деление на группы изначально было чисто условное – никто делиться не хотел, это было вызвано тем обстоятельством, что оргкомитет КСП всегда старался урезать количество душ, поданных в заявке на слет. От каждой группы на слете нужно было представить песенное выступление или приветствие слету. 
Одна из групп была названа Клуб 538  в честь той комнаты, где народ проводил свои лучшие годы, ее творческим «пропускным билетом» был А. Зазнобкин,  а вторая – Чупитры, названная по случайной прихоти - от нее согласился выступить в концерте              М. Володин. Группа Чупитры оказалась преимущественно женской. 
На этом слете проводился конкурс флагов: насколько хорошо каждый отражает название и суть группы. Ю.Сенкевич, побывавший на слете и сделавший об этом фильм, видимо отдал предпочтение флагу Чупитр: глаз его кинокамеры скользил по нему долгим взглядом, передавая все детали. Благодаря этому много лет спустя мы тоже можем разглядеть его, хотя самого флага уже больше нет, когда иногда «Клуб Кинопутешествий» показывает повтор этого фильма.
На этом слете Миша Володин(Минск-Бостон), стал лауреатом песенного конкурса, будучи гостем группы Чупитры. Пел он свою популярную песню «В Макао какао стаканами пьют», а место ему присудили за песню «Хатынь», которую он показывал на прослушивании. 
«На первом своем КСПешном слете я и в самом деле должен был петь «Хатынь» – какое на фиг «Макао-какао» – мы, поэты, уважающие себя люди!… Потом, как себя сейчас понимаю, тогда я был очень закомплексованным юношей. Выступать мне выпало кажется 43-м. Была весна, и ночами морозило. Кто-то, кажется Дементий, захватил на слет градусник, он показывал –8С. Часам к 10 меня била дрожь – не только от холода, но и от волнения тоже. Помню, как меня начали согревать. Наливали немного, но часто. Особенно старался Дементий. К двум часам ночи, когда пришла пора выступать, у меня плохо слушались ноги, а еще хуже руки. Когда меня вызвали на сцену, я, споткнувшись, чуть не упал с лестницы. Потом попробовал спеть «Хатынь», после первой строчки забыл слова, чертыхнулся и сказал: «А почему бы мне не спеть «Макао-какао»?» Наутро проснулся от собственного голоса, размноженного магнитофонами в нескольких десятках экземпляров. Потом несколько лет отмывался от образа песенника-юмориста».                      (М. Володин)
Хотя каждый вновьпоявившийся член нашей команды добавлял в репертуар новые  и новые песни, их все равно не хватало для беспрерывного пения. Тогда была очень популярна песня С.Никитина «У Пегги жил веселый гусь..». Мы как-то незаметно стали прибавлять к ней свои куплеты. Например: 
«У Пэгги жил смешной удав, он танцевать любил, поддав», или 
«У Пэгги жил огромный глист, он по ночам танцует твист», и
«У Пегги стройный жил жираф, он элегантен был, как шкаф», и дальше
 «У Пэгги жил хороший Глюк, он самый лучший Пэггин друг», а также 
«У Пегги жил большой баран, он говорил: Но пассаран!» и еще
«У Пегги бедный жил студент, он ей не платит алиментов! Ах, до чего ж хитер студент! Спляшем, Пегги, спляшем!
 С нашей легкой руки после 17 слета эти куплеты запели повсеместно, и каждый стремился привнести что-то своё в жизнь маленькой Пегги, в т.ч. и сам С. Никитин на одном из своих концертов спел несколько сочиненных куплетов. В недавновыпущенной кассете «Песни нашего века», говорят, уже насчитывается около 200 куплетов.
2 первогруппы в своем изначальном виде просуществовали недолгое время. Но, благодаря им, образовались другие группы. И уже на 18 слете осенью 1975г. В Мачихино появились те, которые через полгода станут Разгуляем: Чупитры, Клуб 538, Глюк(овина), Ярило, Вечерний звон (группы МИИГАиКа). А также: Сублимат, Пилигрим, Орфей, Гаудеамус. (Из архива клуба КСП).

Продолжение >>

 
Бард Топ TopList

Реклама: снять объявления электрокотел для бизнеса электрический котел в краткие сроки