1997 год

Р Е Ц Е Н З И Я 
на литературное произведение В.А. Розанова 
"Истории о Льве Николаевиче"

Преамбула.

Каждый пишет, как он дышит.


          В непринужденной обстановке мною был получен заказ о производстве рецензии на “Истории о Льве Николаевиче, вечном русском, выдуманные очевидцем и участником Владимиром  Алексеевичем.”
        Сразу условимся называть автора в его манере  В. А.,
 а данные “Истории...” — записками. 
        По старой дружбе В.А. был подвергнут  уничтожительной  критике. Перечитав рецензию, ее автор обнаружил в себе столько определенного секрета, что смело назвал бы свои записки  желчегонными.
        Судьба не раз кидала В.А. от Хабаровска до Находки, из байдарки в автомобиль, из авиации в подвал. И вот он разразился “Историями...”.  В.А., как уходящий под  воду пароход, затягивает в воронку своего погружения зазевавшихся собутыльников и простых прохожих.  А старый друг отличается от нового тем, что всегда поможет тонуть дальше. 
        Записки вызывают двойственное впечатление. Так как же отразилось наше неспокойное время в зеркале данного произведения? И что мы увидим в благоухающих глубинах внутреннего мира В.А.?


С одной стороны...
 

Новая ипостась не так удалась.


     Человек слаб. И любит, когда ему поют оды и курят фимиамы.
     Ну, получи... ,  как говорил матрос Терентий с “Потемкина” из "Золота на ветру".  

     Жанр произведения наиболее близок к философскому писсуару. Этакий эклектический дивертисмент. Форма нонконформистская с предусмотрительным оставлением места для совершенно непотребных рисунков (что видно из контекста). Язык с легким налетом старомодности, зато всюду следы компиляции. 
     Записки практически не поддаются цитированию. К слову, вспоминается история заводского пожарника, который, получив задание добыть где-нибудь огнетушитель, после часовых метаний по территории в сердцах вскричал:  невозможно спереть то, что уже один раз сперли! 
     Вызывает недоумение аморфная аполитичность В.А. Не спасает положения даже часто встречаемое слово “патриот”. В.А. готов предательски вручить знамя нашей борьбы какой-то “партии любителей пива”. Одним пивом ссыт... не будешь!
     В целом произведение наполнено диффамациями и явно рассчитано на эпатаж честной публики.
     Как и любой пишущий, по Фрейду, В.А — лицо, склонное  к эксгибиционизму.
     Сдается, что очень страдает человек без бани. Там девки, скидающие с себя платья. Видно нету в Митино, куда опрометчиво переселился В.А., бани, и  не скоро построят. Это тебе не крематорий!
Напрашивается вывод, что В.А. — тайный, а может, и явный эротоман.       Призыв “Мужики — соединяйтесь”, вынесенный в заголовок, можно рассматривать как извращенную форму  харассмента (сексуальных приставаний), что является неприкрытой апологетикой взглядов известного меньшинства.  Вывод: у  В.А. нездоровая тяга к «голубым». Практически не затронут еврейский вопрос. Не  знающий  В.А. может даже подумать, что тот не еврей.
       Эпизоды не хватают ни за одно из шести человеческих чувств, и при чтении ненасекомые мурашки не побегут от удовольствия по членам... 
       Все вышеперечисленное навевает печальный финал из Л. Н. Толстого : все засмеялись, а Ваня зарыдал!
С другой стороны...
Обидеть художника может каждый.


      Жанр записок не слишком избитый – легкие побасенки.
     Форма лаконична, как кусок рафинада.
     Язык не лишен элементов современности, реклама и телевидение и здесь оставили отпечаток своих загребущих лап.
     Лирического героя нет, точнее он невидим, как траектория пули.
     Все произведение доходит не сразу, оно, как и любимое В.А. пиво, должно отстояться.
     Из записок узнаешь для себя много нового и интересного, например, что:

  •  дом-музей Чайковского – в Клину;
  •  пиво можно закусывать мацой;
  •  Киплинг зачем-то ездил в Индию, Горький – на  о. Капри, а Чехов – на о. Сахалин;
  •  Лев Толстой любил пиво и Парашу в бане.
    Автор записок очень любит детей, пряча их под маской некоего Л.Н. Срывая эту маску, замечу, что у самого В.А. –  три лапочки-дочки, не считая рожденных  вне брака  и нечаянно.
     Очень озабочен В.А. упадком русской культуры, вставляя слова об этом в уста своих героев  где надо и не надо.
     Несомненно, что В.А. — натура, алчущая исканий и борений, а записки вызывают кучу ассоциаций.
     Легко угадывается мечта  В.А. напиться баночного, бутылочного и бочкового пива и забросить молот, серп, косу и орало далеко-далеко, чтоб глаза не видали.
     А вообще-то В.А. — явный пацифик, да еще и гринпис. И мы вместе с В.А. не чужды мечтаний прогуляться, слегка под шафе, по тенистым аллеям собственной усадьбы. А пафос пацифизма достигает верхней точки в истории с дуэлью Пушкина, где классик степенно удаляется, выпив 12 кружек пива. 
     Несмотря на почтенный возраст, В.А. сохранил в себе детскость восприятия и неукротимое желание поделиться со всеми даже тем, чего у него нет.
     Общий вывод: из-под  личины лирического героя выглядывает бородатая физиономия лукавой бестии и ехидно над нами посмеивается.

     P.S.  Представляется, однако, сомнительным пиво в качестве панацеи, подобно клистиру у Швейка как лекарству от всех болезней.

С любовью и большим приветом, 
                                                                                                Пальвелев В. В.

Апрель, 1997 год.
 
Бард Топ TopList
[an error occurred while processing this directive] [an error occurred while processing this directive]