Вера Матвеева: "Обращение к душе"

Наталия Кириллова

Вера Матвеева прожила 31 год. В 1970 году окончила МИСИ, и в это время у нее была обнаружена саркома мозга. Нейрохирург профессор С. Н. Федоров провел операцию крайне удачно, но возможный срок жизни определил - 4-6 лет.
 

Знала ли об этом Вера? Пациентам не говорят, но не знать невозможно, так же, как и знать невозможно. Шесть лет отчаянного желания жить, а беда - постоянный жизненный фон. Потом любовь - очень, как свойственно Верочке. Затем замужество, резкое ухудшение и год умирания.

Так ли легко подсчитать, больше отнято или даровано? Музыка была ей дарована. Поэзия дарована. Короткое счастье любить... Трагедия, страх не жить тоже будто дарованы. "У неимущего отнимется, имущему прибавится". Ей прибавлялось. Словно бы и смерть дарована, ибо стала Верочка легендой.

Есть логика земная, житейская. У нее свои крепкие основы и измерения: живи, пока можешь, а не можешь - стало быть, смерть помилована. И есть логика эстетическая, логика законченности художественного образа. Именем ее мы скорее соглашаемся с гибелью Ромео и Джульетты, чем представляем их любовь пропущенной через годы бытования. Любим-то мы тех Ромео и Джульетту, которые погибли в наивысшей точке любви.

В Вериной судьбе эти логики согласились.

Единственное, чем жизнь снабжает поэтов в изобилии, - постоянная недостаточность счастья. И, пожалуй, единственные, кто умеют переплавлять несчастье в счастье, и в счастье с излучением на всех, - это опять-таки поэты. Поэзия ведь всегда, как Золушка из стихотворения Д. Самойлова, "шьет туфельку сама". Из собственного духовного материала. Из взметнувшейся стайки одуванчиковых семян, из апрелевых акварелей, из тонких нитяных дождиков и теплого испарения земли, в которых так легчают печали.

Из всех недоль и болей Верочка умеет извлекать чистый свет. Прозрачное, ручейное течение у ее песен, не мутнеют они жизненной обидой. Более всего этот Верочкин свет и удивляет. Трагедия присутствует всегда, но она ненавязчива.

"Если скажут, что погибла я,
если где-нибудь услышишь вдруг,
что заснула - не проснулась:
не печалься и не верь.
Не заснула я, любимый мой,
а ушла гулять по городу, -
просто вышла и бесшумно
за собой закрыла дверь".

Интонации прощания легли неосязаемым касанием женственного утешения.

Отчего такое принятие судьбы безупречное, нежалоба такая? От веры в высшую справедливость? Или, быть может, мелодичность мироощущения сама по себе источник утешения?.. Оттого так кротко-лучисто и печалится Верочкина Сольвейг:

"..А если слезинка скользнет по щеке, улыбкой ее сотру..."

Есть в слове утешение и боли утешение.

"Беды не тают, а дни улетают..." - поет Вера. И, не знаю, есть ли материальная плотность у звука, но держит он над землей и упруго держит.

Весь разбег Верочкиного поэтического дыхания - к счастью. Так его недостает, так хочется "умчать надежд ручьями в океан везенья".

Состояния счастья зыбки, проточны, беспощадна явь и исчезают "счастья миражи". Любить так хочется, но любовь уносима, распадаема и возможные любимые так часто оказываются неизмеримо мельче, чем ожидание любви.

"Сущее нельзя заменить на быть имеющее", - писала Марина Цветаева. Быть имеет только то, что бывает, возможное то есть. Сущее вечно, ибо оно в душе. Всегда есть, а сбывается подобиями. Знание сущего душой - у всех чуть не отродясь, а проживаем-то "быть имеющее". "Чистому сущему" - быть в поэзии. И сестры для Верочки по поэтическому сущему, по безусловному, неусомняшеся верованию любви - Сольвейг, Ассоль.

Это пространство любви, эти ветры, моря, паруса, безбрежность, неограниченность явью ее верованию любви соразмерны. Дождаться или не дождаться, или дождаться, да не того - воля судьбы; а вот ждать - своя неволя и участь. Пер Гюнт-то, по Верочкину всердцах наговору, всего лишь Пуговица. Да и тролли подтверждают: "Ты думал быть самим собою, а стал самим собой доволен..." Стало быть, не такой уж дивный этот Пер.

"...О, Сольвейг, твой Пер ослепил не глаза, а бедную душу твою!.."

Но бедная душа слепотой и богата. Слепая - она только сущее и видит: "Ты сделал мою жизнь песней", - одарила Сольвейг Пера в конечном жизненном итоге.

Свеча слепа - тень ползучая зряча. И то оттого, что на свет смотрит, зыбкость его знает.

Счастья хочется. Счастья нет. Но оно бывает. И его можно извлекать из всего, если только умеешь. Можно раствориться в пространстве, им задохнуться, все в себя вобрав, все в себе отразив. И это момент счастья реально проживаемого. Во всяком случае, в поэтическом воображении - самой надежной реальности для поэта. Может быть, поэтическое воображение - вообще самое надежное обиталище счастья?
"И стану я рекой, и во мне утонет ночь, и покачнется радостно мирозданье. И стану я рекой, чтобы умчаться прочь от горя, бед и разочарованья..."

Можно парить в теплом ветре. Можно полутенью-полусветом раствориться в мягко растушеванном тихим дождиком ночном городе. Раствориться и исчезнуть. Совсем...
Вера поет. И о своей смерти тоже. А голос живой, сильный, гибкий! И сколько в самой жизни голоса невозможности умереть! Голос и остался...

Она много думала о растворении своей жизни в жизни вообще.

"Ничего, что я растаяла -
в песнях вам себя оставила.
. . . . . . . . . . . . . .
А кому меня припомнить -
ледяну воду надежды пить..."

Знала или не знала, что умрет? Поэты имеют интуицию своей судьбы. Поэзия ее, во всяком случае, это знание включала.

С Верой я была знакома по общему кругу друзей. И мне довелось иллюстрировать сборник ее песен. И отчасти по ближайшей звуковой ассоциации: А-соль-ль, Соль-ль-вейг, отчасти от графической выразительности образа - верхнее "соль" так одиноко, хрупко-неустойчиво на верхней линии нотного стана - это верхнее "соль" все время во мне звучало и казалось самой Верочкиной нотой. Одиночным, зовущим, посылаемым звуком колокола...

Соль-ль-ль...
Соль-ль-ль...
Соль-ль-ль...
 

Предисловие к сборнику песен В.Матвеевой,МКСП 1984 г.
повторная публикация в книге "ЗЗ московских барда. Нам нет хода назад"1991
http://logos.siit.ru/

Бард Топ TopList

Реклама: [an error occurred while processing this directive] [an error occurred while processing this directive]