Оригинал в данный момент не доступен. Это резервная копия поисковой машины "Bard.ru"

 

Интервью радиостанции "Эхо Москвы" 15  Сентября 2002

15 сентября 2002 года
[22:10-23:00]
В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Александр Мирзаян – бард.
Эфир ведет Нателла Болтянская.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Сегодня в программе "Вечерний звон" у нас страница, которую мы, к сожалению, открываем реже, чем следовало бы. Это когда люди, которых знают, например, как авторов, говорят совершенно не на тему своего творчества, говорят на тему нашего общего творчества. Я имею ввиду Александра Мирзаяна. Добрый вечер, Алик.
А. МИРЗАЯН – Добрый вечер.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Которого мы сегодня позвали поговорить. Чем дальше, тем меньше Мирзаян пишет песен, тем больше он увлекается философскими культурологическими идеями. После выступлений на волнах "Эхо Москвы", в программе у моего коллеги Андрея Максимова, его упрекают в чем угодно: в национализме, в фашизме, во всех смертных грехах, объяснить, наверное, сложно. Очень трудно так же задавать вопросы Мирзаяну по поводу что такое национальная идея. Да ни что.
А. МИРЗАЯН – А, это как же это ничто?! Это то, что двигает народы. Это все народы развивались. Пока нет национальной идеи никуда не идут и не двигаются. У эллинов своя была идея, национальная. Но первую национальную идею такую, самую серьезную, нам подарили, конечно, иудеи, и у нас одна священная книга в двух частях, это Ветхий и Новый завет. И как бы это первая религия, которая дала не цикличность миру. Не нирвану, которая как бы бездеятельна, а она устремлена, иудаизм устремлен к спасению человецев и к спасению мира. То есть, это первая религия, которая дала времени направление, вектор времени задала.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Ну, вас сейчас слушают антисемиты и набирают воздуха.
А. МИРЗАЯН – Что значит, это наша священная книга, Ветхий завет, о чем вы говорите? Что значит?.. И извините, хула на евреев это хула на Господа нашего, сказал архиепископ Антоний и архиепископ Иоанн, и все отцы церкви к этому, как я знаю, присоединяются, потому что еврей был создан по образу и подобию Господа нашего, поэтому все хулы на еврея это хулы на Господа. Смертный грех антисемитизм.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Теперь возвращаясь к вопросу о том, что же такое национальная идея с точки зрения языка. Я всегда цитирую вашу фразу, что со многих точек зрения национальность человека может быть определена именно языком, на котором было сказано первое "мама".
А. МИРЗАЯН – Дело в том, что слава Богу, Натуль, я говорю сейчас, обращаюсь к радиослушателям, слово Натуль, мы старые знакомые с Нателлой, и поэтому я имею право так ласково ее называть.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Полное право.
А. МИРЗАЯН – И дело в том, что язык оказался, вот то, что в свое время Мартин Хайдеггер, один из величайших философов 20-го века, которого называли Платоном 20-го века, ну, в Платоны 20-го века попали, в действительности. С одной стороны, многие, с другой стороны, не так много народу, но одним из первых, надо сказать, вот заслужил "Платона нашего века" отец Павел Флоренский, наш великий русский священник, математик, инженер, и так далее. Так вот, Хайдеггер, он более всех занимался с языком вообще, и вникал в язык, он 60 лет своей жизни занимался языком и философию языка развил до степеней, что называется известных. И один из наших крупнейших русских философов, Владимир Бибихин, профессор Московского университета, он как раз, он один из главных переводчиков Хайдеггера, и один из серьезнейших философов языка в отечестве в нашем, и занимается языком очень подробно, глубоко и всем, кто интересуется языком, я советую, естественно, читать работы Бибихина. И вот Хайдеггер как раз сказал, что сущность человека произрастает из языка, а мышление есть поэзия. Вот сущность человека из языка, вот эта фраза, она дорогого стоит, потому что все мы знаем, в Великой книге написано: "в начале было слово". И человек отличается от всего остального мира, растительного, клеточного, животного, и так далее, именно тем, что в нем проросло Слово. И именно через слово человек становится, естественно, человеком, а мыслит через поэзию. Вот уже сегодня известно, что язык оказался биологической системой. То есть, мы рождаемся двухправополушарными, как обезьяны, то есть, мы на 98% по генетике совпадаем с шимпанзе, 98%, и мы рождаемся двухправополушарными, по функции полушарий. Левое полушарие у нас появляется под действием языка. То есть, язык перепрофилирует нас из обезьяны в человека. Если до шести лет человек не присутствует в речевом пространстве, он остается Маугли, он человеком не становится. И дух божий, дух богочеловеческий присутствует именно в слове. То есть, слово является генной системой. Многие биологи сейчас иногда так жестко меня тормозят, говорят: ну, не совсем, генная, все-таки, квазигенная, но, извините, можно сослаться на такую вещь. Если за форму моего носа отвечает ген, то за структуры моего мозга, тоже за формы мозга, за его глубочайшие нейроно-синопсные связи, и ряд других процессоров, которые существуют у каждого из нас в голове, отвечает именно язык. И картина мира, вообще, как бы модели поведения, то есть, он меня программирует. Язык это программа. И не зря в Писании сказано, то есть, слава Богу, что я ничего не придумываю. Я как бы собираю свидетельства всего мира, китайского, античного, библейского, германского, славянского, русского, и современную биологию, математику и физику, и генетику. И как бы показываю, что все говорят об одном и том же. И в Библии сказано по поводу языка, что жизнь и смерть, это притча Соломона, глава 18, стих 21-22, "жизнь и смерть во власти языка, и любящие его вкушают от плодов его". Это наше Священное писание. И следующий стих там же, "плодами уст своих насытишь чрево свое", то есть, исходящим из уст своих, наполнишь чрево свое тем, что будет исходить из уст твоих. Ну, скажем, такой перевод возможен. То есть, язык это есть вообще-то вселенская национальная идея. И национальная идея каждого народа, каждого народа. Но вот тут получаются очень интересные вещи: в каждый период времени каждый народ оказывается либо дистанцирован от языка, либо наоборот, включен в этот язык, народы не равны, читайте, что называется "Философию неравенства" Бердяева, там достаточно подробно это все прописано. Речь идет не о превосходстве, понимаете, вот меня упрекают сейчас я скажу за что: когда люди не дослушивают, о чем идет речь, начинаются недоразумения. Вот, жизнь и смерть во власти языка, жизнь и смерть. Это в действительности такие слова могут быть отнесены только к господу. Значит, язык это божественная субстанция. Я это доказал как бы методом, я сейчас не буду даже на пальцах это рассказывать, поскольку меня не видят, и на пальцах это можно в телевизоре рассказывать, и действительно получается, трехтекстовая структура, то есть, речь идет о том, что у меня есть доказательство физико-математическое, лингвистическое, фундаментальное доказательство того, что сложные тексты возникают изначально, а потом они делятся уже на более простые. Вот простая вещь, Иосиф Шевелев, такой архитектор и инженер, сказал забавную вещь: единое, Господь, создал мир, делясь на самого себя как бы, из единого вышло все. И смотри, какой забавный пассаж: когда амеба делится пополам, она делится, или умножается?
Н. БОЛТЯНСКАЯ – С точки зрения размера или количества?
А. МИРЗАЯН – Ну, с точки зрения арифметики?
Н. БОЛТЯНСКАЯ – С точки зрения арифметики, наверное, все-таки делится.
А. МИРЗАЯН – И умножается, из одного…
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Да.
А. МИРЗАЯН – Это потрясающий вообще логический такой пассаж.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Лента Мёбиуса такая.
А. МИРЗАЯН – Да, это дорогого стоит, что называется. Я даже язык проглотил, когда первый раз наткнулся вот на этот пассаж у него. Это очень сильный пассаж. Так к чему я говорю? Язык возник из такой структуры как песня, поскольку в ней существует, вот почему говорят: мир есть песня Творца? Во всех культурах, все говорят: мир – песня Творца. Это говорит античный мир, это говорит Каббала, мир создан ангельским пением, в соединении с божественным глаголом. Есть даже в Антверпенском музее, я забыл, чья это картина, "Сотворение мира", и действительно, там ангелы играют на кифарах, и прочих музыкальных струнных инструментах и происходит сотворение мира. А в Каббале было сказано следующее: мир был создан ангельским пением в соединении с божественным глаголом. И вот она, эта вот картина одного из голландских мастеров. Так вот, "вначале было Слово". И кто ближе к нему, тот, что называется, и двигает мир. Мандельштам в свое время сказал: "поэзия это системный язык мозга". Так же как и музыка системный язык мозга, поэзия – системный язык мозга. И песня самый системный язык, поскольку она связывает у нас правое и левое полушарие и образует самые устойчивые биохимические структуры в голове. И чем больше поэтического, как бы это сказать, текста, текст преобразуется в голове поэтический в биохимический, в структурный.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – То есть, чем больше поэтической материи, тем…
А. МИРЗАЯН – Тем более продвинут человек во всех областях своей деятельности.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Тогда вопрос сразу: а какое значение имеет в данной ситуации качество поэтической материи?
А. МИРЗАЯН – Огромное, конечно, огромное значение имеет. И когда Александр Афанасьевич Потебня говорил такую фразу, что по мере развития поэзии человек все более продвигается в науки. И вот сегодня это уже открыли такие ученые как Тернер, американец, Поппель, немец, это один Техасский биологический университет, Поппель это Мюнхенский медико-биологический центр. У нас Горяев, Седов этим занимаются. Этим очень много народу сегодня занимается. К сожалению, все эти работы оказываются за пределами внимания общества, у нас СМИ, не к "Эхо Москвы", разумеется, относится, и не к каналу "Культура", на нашем телевидении, не к ряду других передач. Ну, мы понимаем, что огульно нельзя говорить такие вещи, но на 70, если не на 80% СМИ сегодня служат, знаешь, как раньше глушилки были, а теперь они отсекают как бы, информационный барьер создают. То есть, чтобы человек что-то увидел в мире, ему надо пробиться. Вот щелкает по телевизору 15 каналов, радио переводит, а там все одно и то же, там заслон, там засада везде.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Ну, насчет заслона я думаю, что вы погорячились. Хотя…
А. МИРЗАЯН – Ну, я же сейчас преувеличиваю сознательно, да, естественно. Я говорю о существе вопроса, что в мире происходят такие удивительные вещи, а человек от мира, от познания, он отрезан, просто отрезан. И как бы наука, инженеринг, и прочее вот ученые, философия, развивается своим чередом, а люди как бы живут совершенно к этому не имея никакого отношения. Вот, шопинг-шмопинг там.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Сиюминутные ценности.
А. МИРЗАЯН – Ну, да, цивилизация потребительства такого.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – В связи с этим вопрос пришел на пейджер. На сегодняшний день можно говорить на некоторых языках, которые преобладают в мире. Существуют зоны англоговорящих народов, и так далее. Как вы в этой ситуации относитесь к множественности языков, есть точка зрения о целесообразности перехода к единому языку?
А. МИРЗАЯН – Ни в коем случае! Категорически против. Вот я сейчас к этому подойду. Вот Осип Мандельштам сказал такую фразу: "когда мир узнает, что такое русская поэзия, в лице Анненского и Хлебникова, смиренно воспитав свои поколения на русском". Я эту фразу прочитал несколько раз, мне даже сплохело, потому что никаким супер-пупер националистам в голову не придет сказать, что весь мир будет учить русский язык. Да еще "смиренно воспитав свои поколения на русском". То есть, не то, что я вас, туды вас в качель, заставлю, да, сами будете смиренно изучать русский язык. Вот над этой фразой надо долго медитировать каждому вообще человеку, который хочет понимать, чего он живет, и вообще, чего он на этом свете стоит, потому что Мандельштам в действительности сказал в придаточном предложении целую философию мировую сказал. А сказал он буквально следующее: что мир приходит туда, где больше языка, где больше поэтического языка, самого развитого. А почему? Да потому что именно поэзия есть движетель мозга, развиватель мозга, и развиватель цивилизации. Человек движется через деятельность свою. Это единственное существо, которое пользуется только плодами своей деятельности. А не жует траву, сено, и так далее, то, что ему предоставляется.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Но тут сразу возникает вопрос, сугубо по Блоку просто…
А. МИРЗАЯН – Извини, родной мой, я сейчас что хочу сказать, что человек пользуется плодами деятельности. А деятельность есть творчество его языка и не случайно в Библии слово и дело это одно и то же слово, "добар".
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Угу, добро.
А. МИРЗАЯН – Да. Слово есть добро и дело. И каким языком ты заряжен, какой язык в тебе существует, то ты и производишь в мире. Людвиг Витгенштейн, великий матлогик австрийский, сказал следующее: возможности моего языка это возможности моего мышления и возможности моей деятельности. Вот сейчас уже биологи это подтвердили. Так теперь смотрите, возвращаясь к национальной идее, кто первый это поймет, тот и будет, что называется, на лихом коне. Но не просто поймет, а у него должен быть инструмент, которым этот язык становится, его язык, родовым языком человека, - сказал великий немецкий философ Ганс Георг Гадамайер, - родовым языком человека является язык певца, потому что это программирование просто, это импринтинг. Вот как сейчас биологи говорят и генетик, песня есть импринтинг, впечатывание. И не случайно человек песню запоминает с третьего, ребенок, он половину слов может не знать, но песню с третьего раза уже запомнил. И самое интересное, у греков было всего в начале три музы: Аойда, муза песнопения, Мнема, память, и Милетта, обучение. Мнема станет потом этой…
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Богиней памяти Мнемозиной.
А. МИРЗАЯН – Совершенно верно, Мнемозиной. Милетта отойдет. Но вот смотри, Аойда, песня, она же Мнема, память, и Милетта, опыт, обучение. И когда Аристотель говорит, что певец есть воспитатель и образователь общества, то есть, это Жан-Батист Вико потом повторит этот тезис Аристотеля, он скажет: к племенам приходит певец, и делает из них нацию. И когда уже Шопенгауэр и многие немецкие философы писали, что мы все, вся европейская цивилизация вышла из уст греческих рапсодов и арфы царя Давида, и наша цивилизация называется эллинско-иудео-христианская цивилизация. И ее основали певцы, певцы, поэты.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – И все-таки, возвращаясь к деепричастному обороту Осипа Эмильевича, "смиренно воспитав…"
А. МИРЗАЯН – "Свои поколения на русском".
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Тогда, не кажется ли вам, что эту идею можно использовать для попытки достижения мирового господства? Извините меня за глупость.
А. МИРЗАЯН – Вот сейчас мы насчет мирового господства…
Н. БОЛТЯНСКАЯ – И дальше, как у Блока, "виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет в тяжелых нежных наших лапах", да?
А. МИРЗАЯН – Да, да. А вот по поводу мирового господства. Речь идет, мессианская идея, это не идея господства, это идея спасения мира.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Но почему мир можно спасать по-русски, а нельзя, скажем, по-английски или по-немецки?
А. МИРЗАЯН – А у немцев нет идеи спасения мира, у них как раз есть идея превосходства и господства. У русских такой идеи никогда не было. Русский менталитет, это мессианский менталитет спасения мира, это христианский менталитет, причем очень замешанный, конечно, на Ветхом завете, поскольку все наше отечество росло на псалтыре Давида в течение 1000 лет. И Иван Грозный, когда ему Курбский писал, уже бежав отсюда, он ему писал: "дывись, Ваньку, як живут люди-то в Европе, давай и мы так будем жить, давай как Европа жить". На что ему Иван Грозный пишет: "ты меня, сукин сын, будешь учить Европе, а Россия не есть Европа, Россия есть Израиль". О как! И что у нас строят после Ивана Грозного уже, во времена Романовых? Новый Иерусалим у нас строят, и речка Иорданька там бежит, там все в порядке у нас. С Израилем здесь все в порядке. Так почему Израиль? Да потому что новая нация нового Израиля, мессианский народ. И в русском человеке заложена идея спасения мира, а не господства в мире. Вот это надо очень четко понимать. Если кто-то себя считает русским, то в нем должно быть именно идея спасения мира, а не господство в мире.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Ну, эту идею очень просто перелицевать.
А. МИРЗАЯН – Да, конечно.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – И в самом негативном отношении.
А. МИРЗАЯН – Но, кстати, коммунизм, коммунизм и 17-й год, это абсолютно славянофильская идея, победа славянофильской идеи, антизападничество, махровое антизападничество, которое транслировали Бакунин, Ткачев, Морозов и все наши славянофилы от Киреевского, Данилевского, Хомякова и Аксакова, вот трансформировалось вот в такую немыслимую вещь, причем эта революция была двух библейских народов. Это русско-еврейская революция. И евреи почувствовали собственный дух, только тот, библейский, антизападнический, антистяжательский. Что в Библии пророки говорят? Они вечно борются с золотым тельцом, они борются с Западом, то есть, с западными приоритетами, с цивилизацией потребления, с цивилизацией богатства, и так далее. И Тора, или Ветхий завет, она категорически против этого, так же как и христианства. И вот два народа, так сказать, пошли по тому пути, вернее, провозгласили определенные ценности, но пошли другим, что называется, путем, произошла подмена. Об этом очень много написано в русской философии, об этом пишет Бердяев, отец Георгий Фларовский, Георгий Федотов, великий наш религиозный священник, отец Павел Флоренский, Федор Степун, да масса, масса литературы, которая говорит о том, что я не понимаю, почему до сих пор в общем пространстве никто не цитирует этих всех наших великих философов и не говорит: ребята, 17-й год, никто нам ничего не навязал, никакая это не зараза западная, марксистская, это славянофильская революция почти в чистом виде. Почти. Но, перевертышем, конечно, конечно, перевертышем. И, кстати, вот антизападничество, "дрожи, буржуй, настал последний бой, режь ананасы, рябчиков жуй, день твой последний приходит, буржуй!" Вся русская литература антизападническая в действительности.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Алик, но если вспомнить, например, лозунги Великой французской революции, как это "кишкой последнего… попад в последнего царя ударил", и тоже свобода, равенство и братство. Там тоже лозунги очень похожие были.
А. МИРЗАЯН – Ну, у нас-то во многом оттуда еще было взято. Но та-то буржуазная революция была, а мы-то хотели сделать вот такую, свою мессианскую революцию, и идея спасения мира у большевиков присутствовала в полном, что называется, в полной своей красе, но в подменной, то есть, не через преображение человека, ведь о чем говорит христианство и Ветхий и Новый завет, о преображении человека. Иди к Господу, преобразись изнутри, а подмена когда происходит, когда стараются не себя преобразить, а давай мир преобразим. И вот тут наступают, конечно, страшные вещи, то есть, уже чертеж, план составляется, и под этот план уже косится все и вся. И слава Богу, что еще эта революция произошла не по чертежам наших тех вот славянофилов 19-го века, Ткачева, Нечаева, Морозова, как Бакунин говорил. Там же страшно, сейчас цитировать если, надо цитировать точно, у меня с собой нет материалов, но посмотрите, братцы, особенно у Ткачева, да начиная с Бакунина, там чудовищные вещи просто. То есть, все церкви сравнять с землей, всех попов вдоль дорог повесить, и так далее, и тому подобное. Более того, царскую семью до седьмого поколения изничтожить. Это идея Ткачева.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Вот так.
А. МИРЗАЯН – Да.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – "Уважаемый Александр Завенович, почему вы не упоминаете Розанова, благо 14 томов уже вышло и если открыть его, то можно найти прямо противоположное вашему мнению?" - это вопрос на пейджер.
А. МИРЗАЯН – Противоположное в каком смысле? Я не знаю, что противоположное. Но я могу сказать, что это мой обожаемый философ, Василий Васильевич, и как раз он-то и говорит о том, что 17-й год, страшно подумать, что Россия слиняла в три дня, и это все сделала русская литература. Это слова Василия Васильевича. И, кстати, по поводу русско-еврейского тандема, в той же революции, Василий Васильевич, известный идеолог антисемитизма в последние несколько лет он писал работы по иудаизму, и был большим, каялся в свое антисемитизме, понял, что он был не прав. И у него такая фраза была, что от союза именно русских и евреев, я верю, произойдет нечто гениальное. И он в определенном смысле не ошибся, потому что то, что произошло в советское время, на сегодняшний день, я думаю, достойно переоценки уже не с позиции лагерей, того, сего, пятого, десятого. Мы пока осваиваем и изучаем вот этот опыт, то есть, резко негативный. Но еще не дошла очередь до оценки позитивного опыта, и вообще, что произошло. У нас этим практически никто не занимается. Все занимаются политикой, и никто не занимается метафизикой этого вопроса. А это великая вещь.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Вопрос вот какой: сегодня многие наши с вами соотечественники ориентированы на иные культуры. Интернет, техника, которая требует хотя бы пользовательского знания по крайней мере английского языка, бизнес, возможности ведения переговоров на тех или иных языках. Сегодня язык утратил свою роль, вот как русский язык?
А. МИРЗАЯН – Язык никогда не может утратить своей роли. Либо мы к нему идем, мы на пути к языку, либо мы от него уходим. И соответственно, мы падаем и самоуничтожаемся. Я не сформулировал в действительности самую главную идею. Да, вот русская идея. В чем русская идея? У каждой нации есть своя идея, хождение за языком, и то, что Борис Хазанов написал, то, что в Ветхом завете написано о Иегове, можно твердо отнести к языку, то есть, "впереди каждого народа как огненный столб шествует язык", это слова Бориса Хазанова. И в этом смысле вот, еще раз напомню, "жизнь и смерть во власти языка, и любящие его вкушают от плодов его", - сказано в Торе, в Ветхом завете. И поэтому это абсолютно корректная моя и хазановская трансляция идеи, хождение за языком, да? Так вот, русского человека никогда не устроит другая идея, кроме как вселенской.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – По масштабам.
А. МИРЗАЯН – По масштабам. Ни племенные, кровные, весь этот детский сад, никогда нас не устроит, потому что русский человек это вселенский человек, это сказали наши пророки, я имею ввиду Гоголя, Достоевского, Розанова, Тургенева, Толстого, и так далее. У нас не художественная литература, как пишет Георгий Федотов, Степун, Бердяев и так далее. У нас религиозная литература.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Вся?
А. МИРЗАЯН – Русская литература, истинная русская литература, это религиозная, мессианская литература.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Хорошо, как отделить истинную от не истинной?
А. МИРЗАЯН – Томас Манн, чудовищный германофил, он при слове русская литература всегда обязательно вставлял либо священная русская литература, либо святая русская литература. Об этом же писал, кстати, и Рильке, и ряд других. И такой интересный психолингвист, по-моему, Бек, американский аналитик, он психолог, психиатр, вот как-то так, он тоже по этому поводу излагал такие версии. Дело в том, что каждый язык двигает, толкает мир. В свое время, вот какую я фразу говорил, помнишь, Шопенгауэра, "мир вышел из уст эллинских рапсодов и арфы царя Давида". Эллинский мир это синтезированный мир. Эллинскую цивилизацию строили не столько греки, сколько, в основном, очень много пришлых. Орфей – основатель, эллин, откуда-то пришел, я не помню, откуда. Орфей был фракиец, Гомер – финикиец. Масса философов азиатского, африканского, малазийского и прочего…
Н. БОЛТЯНСКАЯ – То есть, синтетическая культура?
А. МИРЗАЯН – Это синтезированный мир, синтез. А как учит товарищ Гегель, синтез есть высшая фаза развития.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Тогда не понятно, почему до сих пор превалирует, скажем, американская культура, где практически все?...
А. МИРЗАЯН – А там синтеза не происходит?
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Почему?
А. МИРЗАЯН – Там фарш происходит.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Почему?
А. МИРЗАЯН – Вот это другой вопрос. Я сейчас поднимусь, можно к ней плавно? Потом такой же синтезированной была Римская империя, тоже синтез. И латинский язык тоже стал продвинутым языком, менее, чем греческий, это особые уже, другие дела. Он очень рациональный такой язык, и когда Мандельштам говорит, что весь Запад накрылся мертвой латынью, а живое таинство эллинской речи через Византию пришло в Россию и здесь оплодотворило и нацию, и культуру, и Мандельштам, и Чаадаев утверждают, что мы последние наследники эллинизма. Более того, грамматика русского языка 16-го века так и называлась, "словарь эллинско-славянского языка". Так вот, мы же не отрицаем, что немецкая культура 17-18 века, и 19-го, она была наиболее продвинута во всем мире, немецкая музыка, немецкая поэзия, философия. Германия подарила нам суперкультуру просто. Мы все вышли во многом, и русская цивилизация из немецкой вышла во многом и из французской, мы взяли у всех. У нас дворянство говорило на трех-четырех языках. У Пушкина библиотека на 16-ти, переводит с 12-ти языков. Лик России, свет-ясно солнце, Ляксандр Сергеевич, ангел-хранитель наш, как об этом говорили масса философов.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Ну так сегодня же…
А. МИРЗАЯН – Назым Хикмет, кстати, вот один из последних сказал, что Пушкин это ангел-хранитель России. Аполлон Григорьев: "Пушкин – наше все". А что наше все-то, почему наше все? Потому что жизнь и смерть во власти языка через Пушкина у нас родилось вот это чудо русского языка, то есть, он синтезировал западный, фольклорный. У него же, кстати, родовой, "мой родовой язык", Гомер говорит, язык певца, у него домашний бард был, личный, для фольклорного языка к нему приставлен был домашний бард, Арина Родионовна.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Ну сегодня-то большинство наших соотечественников уже забыло тот период, когда говорили на трех-четырех языках. Откуда ж?..
А. МИРЗАЯН – Ну хотя бы на одном-то надо говорить прилично! Русский язык, вот "велик могущим русский языка", поскольку это великий синтезированный язык и возможностей у него невероятное количество, то, что Бродский сказал, "дух ищет плоть, но обретает только слова, и пожалуй, лучшего места, чем русский для него нет", - Иосиф Бродский. И когда Бродский говорит, "пока существует такой язык как русский, поэзия неизбежна, а раз поэзия неизбежна, поэзия это энергон, поэзия и песня, вот как биологи пишут, сейчас я вспомню, как дословно там звучало, у Тернера, сейчас… ага, "песня и поэзия есть запуск механизма организации нейронно-синопсных связей и организация системного биохимического языка мозга в принудительном режиме". В принудительном режиме. И вот поэтому, когда есть идеи от китайцев, когда они говорят: государство строят император и певец. Певец закладывает язык, импринтирует, впечатывает язык, родовой язык, язык певца, Гомер говорит язык закладывает певец и делает его личным языком, моим личным языком. Когда я пою Окуджаву, Городницкого, кого-то, я не про них пою, я про себя пою. Или когда я пою "дорогая моя столица, золотая моя Москва", в этот момент это мои чувства, я даже не знаю, кто написал эти слова. И вот сейчас вот даже вспоминать не хочу.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Но, Алик, вот тут идет некая доля не то что лукавства, заблуждения, на мой взгляд, потому что, скажем, сегодня у вас есть возможность петь то, что вы считаете нужным, а 20 лет назад – фигушки. Пели-то хором.
А. МИРЗАЯН – Да дело не в этом.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Все, что прикажут.
А. МИРЗАЯН – Все равно это импринтируется. Смотри, когда Елена Боннэр говорит, что Андрей Дмитриевич страшно любил мыть посуду и при этом любил петь. И что он пел там, когда она стала перечислять, "Вихри враждебные вьются над нами", там, "вставай, проклятьем заклейменный", "Щорс идет под знаменем, красный командир", - это импринты. Это впечатанные вещи, это подкорка протекает, что называется. Когда человек занят определенным делом, там у него протекают вот эти самые, архетипические вещи. Язык певца это архетип, это аксиоматика, это аксиология, то есть, все закладывается… Вот я говорил, триаду эту называл, греческую, Аойда, Мнема, Милетта, песня, память, обучение. Так у латинян есть такой бог, Ватикан, холм, в честь этого бога назван, на котором что стоит? Государство Ватикан и главный храм. Так вот, Ватиканус это бог-певец, поющий бог, ответственный за постановку правильной речи в человеке. Не слабо?
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Не слабо.
А. МИРЗАЯН – То есть, это знание есть уже во всем мире, у каждого народа это знание есть. То, что биологи уже это подтвердили как бы на сегодняшнем уровне. А мы живем как бы этого знания у нас нету. То есть, у нас идет импринтинг совершенно четкий там, "три притопа, два прихлопа", и нация превращается в дебила. А русский человек, это продвинутость как раз, наоборот, это человек слова, стремящийся к поэтическому языку. Откуда вот эта эвристика, сумасшедшая эвристика русского ума, откуда это питание мира своими идеями? Все основные идеи 20-го века, по науке, почти все были сделаны русскими мозгами, русскими мозгами, вы понимаете, я не о крови говорю, я говорю о человеке…
Н. БОЛТЯНСКАЯ – О языке.
А. МИРЗАЯН – Да, мозг, выращенный языком, то есть, язык выращивает мозг. Это биогенная, очень активная система, полевая. Так вот, извините, идея как бы самолетостроения не наша, но вся теория самолетов была сделана Жуковским. И идея, менделеевская матрица элементов, которая еще такие в себе тайны и открытия таит, я просто сейчас не хочу на эту тему сбиваться, на матрицу текста, это отдельная тема, потому что мне сейчас математику придется говорить всякую, и я бы этого просто не хотел. Вернадский, Чижевский, Зельдовичи, Ландау, Сахаровы, и так далее, и тому подобное, у нас такое количество идей, которые, скажем, не доводятся до технологического воплощения, поскольку я говорил об эвристике русского ума, а не о технологичности его, это разные вещи. И у нас вот то, что сейчас народ разъехался в Израиль, в Америку, в Германию, они как раз этот живой опыт. Вот когда туда приезжаешь, они говорят, насколько наши мыслят по-другому, и наиболее продвинута комплексность, синтетически. И я очень много работ сейчас начитывают там, чисто по науке, по биологии, по психологии, по лингвистике, и очень часто встречаются тексты, когда, скажем, англичане, французы, немцы говорят о том, что русские удивительно умеют синтезировать разные идеи. Потому что ум опирается на поэтические традиции. У нас все-таки худо-бедно поэтическое воспитание, даже в моем поколении было очень сильное. А вы представляете, когда дореволюционная интеллигенция тогда росла, они, во-первых, половину сами были поэтами, в том числе Вернадский, в том числе и Чижевский. И они блестяще знали поэзию. Не только русскую, но и мировую. То есть, русский поэтический ум, он наиболее склонен к эвристическому мышлению. Это биология языка так устроена.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – То есть, получается, что…
А. МИРЗАЯН – Не по рождению. Вот то, что Достоевский сказал, "русским нельзя родиться, русским можно только стать", о чем и Гоголь говорил.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – То есть, получается, что русский поэтический язык это наиболее питательная среда для любых мозгов?
А. МИРЗАЯН – Да. Так же как и английский поэтический язык – питательная среда для любых мозгов. Дело в том, что англоязычный мир уже давно не говорит на поэтическом языке, у них это лабораторный… понятно, о чем я говорю? Наоборот, английский язык идет сейчас к упрощению.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Французский?
А. МИРЗАЯН – То же самое. Там вообще только белый стих остался.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Испанский?
А. МИРЗАЯН – Испанский… сейчас очень интересно в Латинской Америке с испанским языком происходит. У них идет некая параллель с нами, почему мы так любим латиноязычных авторов, именно Южной Америки, я имею ввиду Кортасар, Борхес, и все такое. Они гораздо более близки нам, нежели они близки другому миру.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Ну да.
А. МИРЗАЯН – И почему? Именно в силу поэтического мышления. И у нас даже писатели, прозаики, я имею ввиду, у нас даже прозаики не были прозаиками, у нас поэты. Гоголь, поэма "Мертвые души", поэма. А Лесков, это что, прозаик? Поэт.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Арабский язык, японский язык? Языки культур, которые, так сказать, развиваются сами по себе.
А. МИРЗАЯН – Натуль, очень хороший вопрос, потому что наука и в японском, и в китайском языке, и вообще, в иерографических языках науки нету, потому что это созерцательные языки. Они не аналитические. Это технологии. Да, наука вся в Японии на английском, а в Китае на английском и французском.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Арабский язык?
А. МИРЗАЯН – Арабский это очень сильный язык, но анализ у них застопорился достаточно давно. То есть, они как аналитические языки развивались до 12-го века где-то, а потом произошел залом такой, и уже им надо поднимать и поднимать надо сначала. Но арабский язык, я по арабским языкам читал литературу, и это очень интересная вещь. Для любопытствующих советую прочитать Николая Николаевича Вашкевича.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Что именно?
А. МИРЗАЯН – Он арабист, книжка "Утраченная мудрость", и там как раз по теме арабский язык очень много вообще сказано. Что это вообще один из праязыков человечества. Но язык, если он не развивается, он отстает, он отстает. А русский оказался вот как этапирование, эллинский, этапы, я имею ввиду, латинский, но это отдельная вещь, ветвь. Потом немецкий, русский. И английский это отдельная тема, тоже очень сильно развивался, но по другому руслу. Мы очень различимы. У нас в русском языке англицизма вообще не было. Скажем, Мандельштам вообще терпеть не мог английского ничего. И в этом смысле фигура Бродского очень показательна, то есть, все, что было сделано с Бродским, его изгнание, там вот все, это был путь, у меня абсолютная на сегодняшний день убежденность, метафизическая такая, что наш русский язык послал Бродского за новыми формами, за новыми звучаниями. То есть, Бродский принес англицизмы, которых в русском языке не было, то есть, он расширил всю нашу палитру. И это был, с метафизической точки зрения, абсолютно необходимый шаг вообще в русской истории. Он был не в изгнании, он в послании был. Это было послание в чистом виде.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Ну что ж, а мне остается напомнить, что в нашей студии Александр Мирзаян, который буквально через несколько дней уезжает, потом, когда вернется, я предлагаю эти беседы продолжать. Редко вы у нас бываете.
А. МИРЗАЯН – Я еду в Америку и буду учить там русской идее американцев. И речь, опять же, я хочу вернуться к чему, что вселенская идея, нас интересует, истинно русского человека интересует только вселенская идея. И мы такой же синтезированный народ как эллины. И у нас не кровь, у нас слово работает. И когда Розанов говорит, что "истинно русский вышел из русской литературы", он фактически повторяет библейство, то есть, еврея как крови нету. Палестинцы, извините, они же двоюродные братья, если там говорить…
Н. БОЛТЯНСКАЯ – На том берегу, и на этом берегу.
А. МИРЗАЯН – Да, арабы это те же семиты. Ну, извините, у одного народа есть книга. И это совсем другой народ. И вот масса славянских племен. Но у одного народа появляется книга, которую тоже делают синтезированные люди, там и немцы, и греки, и татары. Кстати, вся русская литература, это, в основном, татарские выходцы. А Пушкин, русская нация. Ничего себе, такой семитский лик русской нации! Намешано, прадед эфиоп, иудейский, по-моему… ну, достаточно того, что семитский прадед, в любом случае, Ганнибал. Бабка Христина фон Шеберг, там литвины, русины, там кого только нет. Вот лик русской нации, это нам великое указание. С метафизикой и историей спорить нельзя. И Пушкин нам есть великое указание, кто мы такие. Но когда я говорю, что синтез есть самая высшая фаза развития, как учит товарищ Гегель, да, есть высшая фаза развития, вот тут мне говорят: ну это уже фашизм. Я говорю, братцы, ну никто же не отрицает, что эллинство было высотой того мира. Германство было высотой. Русскость тоже высота. Потому что, извините, такую поэзию, такую науку, такую культуру, такую цивилизацию, именно культурную цивилизацию, такой язык. А язык есть цивилизация, ее потенция, ее возможности. На сегодняшний день трудно что-либо придумать и как бы возразить на этот счет. И кто умеет синтезировать, тот всегда будет выше, конечно. И русская цивилизация синтезирована, наши все великие писатели земли русской татарского происхождения, в основном. Начиная с Кантемира, который молдавский татарин, род там был. Достоевский, Аксаковы, Державины, Тургеневы, Булгаковы, Бердяевы, это все развитие татарских родов наших.
Н. БОЛТЯНСКАЯ – Продолжение следует. Спасибо.

Бард Топ TopList

Реклама: [an error occurred while processing this directive] [an error occurred while processing this directive]