Оригинал в данный момент не доступен. Это резервная копия поисковой машины "Bard.ru"

«ГРУША-08» глазами новичка. Часть 5.

 


Татьяна Алексеева

 
ВГрушинский фестиваль 2008 г., как и любой крупный фестиваль, дал возможность услышать сразу многих разных исполнителей. На чьи-то концерты всё никак не удавалось выбраться в Москве, - нечто планировалось, да вечно откладывалось «на потом»… Но зато уж на Грушинском хотелось никого не пропустить! Тем более даже у любимых и хорошо знакомых авторов каждый концерт отличался от предыдущего: от сцены к сцене менялась программа, атмосфера, реакции публики – и вот уже совсем по-иному, на особой эмоциональной волне, с новыми нюансами звучат узнаваемые песни…


Александр Иванов, Владимир Завгородний, Надежда Сосновская, Вера Вотинцева, - их, как авторов, я по-настоящему узнала и полюбила именно на этом фестивале. Из исполнителей только здесь смогла, наконец, внимательно послушать Лидию Чебоксарову (как и всё трио «Брют»), оценить её тонкий артистизм, юмор и лирику, нежность. Множество пересекающихся, и нередко – контрастных, концертов создавали ситуацию мощного погружения в песенный поток. Но лишь для того, кому не лень было перемещаться от одной сцены к другой, кто и сам старался захватить всё яркое и интересное на фестивале.


Но, пожалуй, именно присутствие на самых разных концертах и сценах особенно наглядно показывало, насколько эти сцены на фестивале существуют разрозненно, изолированно, сами по себе. Возле каждой эстрады на стенде – лишь краткий список исполнителей на ней, родимой (и то на один текущий день). Никакой доступной и привлекающей зрителей информации о том, что происходит в других местах, не слышно и не видно. Но ведь бумажки со списками участников и программ хороши только для любопытных и всерьёз заинтересованных. А просто публика, лениво бредущая к той сцене, которая ближе всего расположена, не имела никаких шансов узнать про «АЗиЮ+» и «Второй канал», про «Поэтическую эстраду» или «Костровую площадку». Да хоть про то же «Междуречье», где клокотала своя особенная, эмоциональная и насыщенная жизнь.


Хотя именно «Междуречье» как раз само позаботилось о собственной популярности, организовав вокруг эстрады и рекламу, и весьма грамотный пиар. Пушкинская формула «Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать» здесь была четко взята на вооружение. Прошел на эстраде удачный, впечатливший зрителей концерт, – на следующий день уже продается диск с записью этого концерта. Повсюду мелькают афиши, майки, кепки с призывной надписью «Междуречье». Стало быть, и песни, и концерты создателями «пространства “Междуречья”» изначально воспринимаются как востребованный «продукт», - совершенно «в духе времени». Слушателям такой «коммерческий» подход близок и понятен. С ними говорят на узнаваемом языке… Вот только песня, в итоге, окончательно переводится на рельсы «эстрадного искусства».


И тут дело даже не в том, что изначально авторская песня рождалась бескорыстно, вдалеке от заработка (может быть, отчасти поэтому за ней и закрепилось тогда несправедливое, на мой взгляд, название – «самодеятельная»). А в вечном разделении музыкального и песенного пространства на два «полюса»: четкие жанровые каноны – и само-зарождение произведения, которое заранее не знает, каким окажется. Мне кажется, чем яснее и популярнее жанровая традиция, на которую опираются музыканты, - рок, джаз, блюз, этника, эстрада и пр., тем предсказуемее результат. А, значит, становится предсказуемым и успех этого результата у слушателей… В ситуации же «камерной песни», в основе которой – разговор о тонких материях, не видимых глазу, результат не может быть предсказуем. Мы и в жизни-то не знаем, решаясь с кем-то поговорить, - случится или не случится хоть искра понимания между собеседниками.


«Камерная песня», как мне кажется, не прямо воздействует на эмоции, а требует особой работы воображения – способности сопоставить то, что воссоздает текст и то, что видит перед собой рассказчик (именно «внутренним взглядом»). Само собой, что восприятие этого жанра требует и особой атмосферы: условно «замкнутого» пространства (хотя бы круга деревьев), не случайных слушателей (заранее знающих – куда и зачем идут). И в этой ситуации рекламные ходы, пригодные для «Междуречья», совсем перестают работать… Но некий целостный образ «камерной» сцены, создаваемый целенаправленно для авторов этого жанра, по-моему, возможен даже на таком большом и шумном фестивале, как Грушинский. Отчасти он даже предполагался – в виде «Поэтической» эстрады… Именно там в последний день фестиваля у Надежды Сосновской, например, прошел очень теплый, с пониманием принятый публикой концерт. Но эта возникшая среди фестивального шума «своя» публика у Сосновской – скорее, результат естественного отбора (за несколько дней фестиваля) и стечения обстоятельств, чем чьих-то усилий. Ему предшествовали концерты на «чужих» эстрадах, когда порой с трудом приходилось преодолевать невнимание и неотёсанность случайной аудитории.


Вот и получается, что такие замечательные авторы, как В.Завгородний, А.Анпилов или та же Н.Сосновская, по сути, остались на фестивале без «своей» сцены и «своей» аудитории. В.Завгороднего (как и Н.Сосновскую с А.Анпиловым) поддержали и приняли на эстраде «АЗИЯ+» сами организаторы этой сцены. Но там ему (как и другим авторам) приходилось непрерывно бороться с расхлябанной и пьяной аудиторией, не имеющей никакого представления о том, что ей предстоит услышать (например, радикально не знакомой с «Доктором Живаго», которому был посвящена «Трамвайная баллада» В.Завгороднего – потрясающей силы песня).


На «поэтической эстраде» атмосфера была намного спокойнее. Однако удачно задуманная «поэтическая эстрада» так и не дотянула до пространства «камерной песни». У неё просто не успело возникнуть необходимой атмосферы и репутации. Для зарождения атмосферы нужно либо много времени, либо чьи-то особые усилия. А «поэтическая» сцена действовала таким же «поточным» методом, как и все остальные: на ней выступали представители самых разных направлений (например, трио «Брют» - прекрасный ансамбль, но всё же он не имеет отношения к «камерной песне», а представляет, скорее, эстрадное, исполнительское течение в авторской песне). В итоге, границы «камерного» песенного пространства (каким могла бы стать «поэтическая эстрада»), размывались, не успев возникнуть.


На мой взгляд, фестивальным сценам очень не хватало целостности образа, «своего лица». Единственная эстрада, которая могла этим похвастаться, - «Междуречье» с его бард-роковыми традициями. Ну, и еще, пожалуй, «Костровая площадка» - небольшая сцена для знакомства с малыми и неизвестными широкой публике группами или авторами. Там, как и на «Междуречье», собиралась своя заинтересованная публика, очень внимательная и вовлеченная. И даже по ходу концертов ведущая брала у авторов-исполнителей небольшие интервью, чтобы зрители могли побольше о них узнать. Но чудесная «Костровая» была слишком локальным местом для любителей новизны и «особенного». Известные авторы туда не захаживали…


И опять же – на «Костровой» оказывались только те, кто знал о ней заранее (по прошлым фестивалям) или не поленился туда заглянуть из чистого любопытства. Наверняка, «Костровая площадка» именно такой и должна быть – маленькой и экспериментальной. Просто у зрителей, обитавших в других частях фестивального лагеря и не бывающих нигде дальше центральной «гостевой» эстрады, не было никаких шансов о ней узнать (так же как не откуда им было узнать и о сцене «АЗиИ+» и «Второго канала», об особенностях «Поэтической эстрады», и пр.). Ужасно не хватало разъясняющей, помогающей, направляющей информации. И не той информации, которая пишется мелкими буковками на листочках – для особо жаждущих, а той, что вслух и через микрофоны залетит даже в ленивые уши.


Почти все эстрады на фестивале как-то перекрывали и дублировали друг друга. Одни и те же авторы-исполнители кочевали от сцены к сцене. Отчасти это правильно и неизбежно. Но одно дело – выделенные для «гостевых концертов» часы, а другое – определенность «лица», специфика каждой эстрады. Непонятно, нужна ли сейчас особая «туристическая» эстрада – и чем она отличается от той же «гостевой», на которой выступили почти все те же самые исполнители. Но зато понятно, что своя – условно говоря, «детская» - эстрада должна быть у новичков, детских песенных клубов и всех, кто просто желает показать себя народу. По крайней мере, такая свободная эстрада «для начинающих» (стремящихся именно выступить перед публикой, а не пройти конкурс) - это еще одна возможность «лица» у сцены, которое не смешивалось бы с другими лицами («азиатами», «Междуречьем», «камерной сценой» и пр.).


В целом, на фестивале не хватало, по-моему, не только определенности и устойчивости «лица» у разных сцен, но и мостов между ними (например, чтобы на демонстрационной «гостевой» эстраде проходящим мимо людям объясняли, что именно и где можно услышать, а главное – чем одна эстрада по жанру и направлению отличается от другой). Много сетовали на равнодушие и невнимание случайной публики. Но, мне кажется, если бы до публики дошло, что у неё есть реальный выбор между тем-то и тем-то – и возможность его сделать, то хотя бы часть зрителей оживилась бы… Людей, которые внимательно слушали на концертах, в итоге, было изрядное количество. Просто они попадали на интересные для них концерты порой совершенно случайно, методом блужданий и совпадений.


Однако преобладающее дикое состояние публики ясно показывало: «культпросвет» - очень насущная задача для фестиваля. Какая-то часть зрителей смутно помнит авторскую песню «времен застоя» и охотно вспоминает молодость, ностальгирует, даже подпевает знакомые строчки. Но совершенно не представляет, что происходит в авторской песне прямо сейчас, в наши дни. А основная часть приехавшего погулять «молодняка» вообще ничего и ни о ком не знает. И потому имело бы смысл на одной из эстрад целенаправленно устроить «ликбез» по авторской песне, но не в разгар дня, когда молодняк уходит на речку, а вечерами. Хоть на одной из сцен должна попросту исполняться «классика» хоть с какими-то комментариями, объяснениями – что за человек был этот конкретный автор, почему он был важен для своих современников.


Кто такой М.Анчаров? Кто такой А.Галич? Кто такой Ю.Визбор или Вера Матвеева? О чем они пели? И как их слушали современники? Откуда всё это могут узнать молодые люди, приехавшие на Волгу «отдохнуть», если радио – и теле – эфир забиты совсем другим, а уровень шума от всеобщих «предложений о продаже» - зашкаливает до неразличимости?! Так что, по-моему, «Школа жанра», попытки рассказывать о нём и представлять его слушателям, важны для фестиваля, ничуть не меньше, чем отбор лауреатов, - если не больше. Талантливые новые исполнители, ежели вдруг такие объявятся, в любом случае будут замечены (особенно на теперешнем «безрыбье»). А вот дремучесть массовой аудитории в отношении жанра авторской песни по-настоящему плачевна.


Как оказалось, немалая часть посетителей в принципе не знает, почему фестиваль называется «грушинским», не знает, кто такой Валерий Грушин. Уже после возвращения с фестиваля, на форумах я встречала объяснения такого рода: название фестиваля будто бы связано с тем, что груша (фрукт, то есть) повторяет форму гитары… Или гитара – форму груши… В такой ситуации может быть действительно пригоден опыт «Междуречья», когда на каждом дереве висела афишка с призывом «приходите на нашу эстраду». Точно так же на каждом повороте и столбе вполне может висеть плакат с простым объяснением – что это за фестиваль, почему он так называется.


На Грушинском фестивале 2008 г. прошли концерты памяти В.Ланцберга, Д.Дихтера, А.Дулова. Но все эти концерты были ориентированы на «своих» - на тех, кто и так всё понимает, знает, помнит. А их стоило бы, мне кажется, адресовать именно несведущим «чужакам», заполнившим фестивальные поляны. Опять же – кто такой В.Ланцберг или А.Дулов? Что они сделали, что написали? Чем интересны? Или, к примеру, тот же «Первый круг»…. Что за странное название? Что за ним стоит? Ради чего всё было? Полуслучайный человек, смутно помнящий авторскую песню по 1970-м или дуэту Т. и С.Никитиных, совершенно не обязан этого знать. Но ведь ему никто ничего об этом и не рассказал – по-настоящему ярко и убедительно… Среди приехавших на фестиваль людей, преобладала публика с совершенно невыраженным, неоформленным запросом. Общее состояние было: «хочется чего-нибудь такого», только не понятно чего. От них можно отвернуться, как от чужаков, осудив их невежество и тупость, а можно увидеть в этом обширное поле деятельности – и борьбы за потенциальную аудиторию (не рекламными средствами, разумеется, а теми «просветительскими», которые органичны для авторской песни).


Мелькнула даже мысль, что, может, стоило бы вменить известным бардам в «почетную обязанность» дать на фестивале концерт «памяти кого-то», кто для них важен. Ну, представить молодняку песни и человеческую личность того, на чьих песнях он сам (известный бард) вырос, и благодаря им что-то для себя понял, открыл… Может быть, и не об одном авторе возник бы такой рассказ, а о нескольких… И, может быть, в этот момент эти самые «известные барды» проснулись бы, встряхнулись, оглянулись бы хоть на минуту вокруг себя…


Первоначальная идея, что авторская песня поётся для «своих» и среди «своих», абсолютно не отражает действительности. Кто такие эти «свои», если выросло уже не одно поколение, изначально приученное к шуму, а не к многозначности паузы?! И если бывшие «свои» (в среде самих бардов) уже давно разбрелись по своим делам – и по своим углам?! Теперешняя, современная ситуация предлагает адресоваться не то что бы к «чужим», но к незнакомцам.


Мне кажется, у нашего времени три главных кумира – успех, веселье и безликость. И что тогда остается авторской песне?


Из наблюдений на фестивале:


Идти в личное прошлое, в свой интимный мир (как, например, А.Анпилов и Н.Сосновская; из новых авторов – Е.Ланцберг).
Идти в глубину «некрасивых», но подлинных ситуаций и чувств, создавать «поле отношений» между людьми (как О.Чикина и отчасти – С.Труханов).
Идти в романтизм, переживать драму изгойства и раскол со временем (как В.Завгородний).
Идти в «поэтическое одиночество» и пространство классической культуры (как «АЗиЯ»).
Идти в исполнительство и перепевание прежнего себя (как многие).
Идти в бард-рок, делая «продукт» (как, например, А.Козловский).
Возвращаться в социальную песню, т.е. выяснять отношения с современностью (как Р.Филиппов).


Во времена ранней авторской песни одинокий голос с гитарой «без прикрас» противостоял преобладающему повсюду официозу (помпе, пафосу). Немалая часть «советских людей» жанр поддерживала, признавая в нем СВОЙ голос. Но и тогда, и теперь лейтмотивом авторской песни было движение «против толпы», «против течения». Необходимость выбирать СВОЮ ценность в потоке соблазнов… Делать СВОЙ личный, осмысленный выбор. Современному зрителю не нужен душевный раздрызг и метания автора. Каждому хватает своей разноголосицы в душе и жизни. Как показал пример «АЗиИ+ » и «Междуречья» новый зритель откликается, скорее, на волевое начало - способность сохранить себя «вопреки». На верность сделанному когда-то выбору – или способность сделать его прямо сейчас.


Но дело не только в современности. Мне кажется, что авторская песня – это почти всегда трансляция некоего своего, особенного выбора. Своей единственной интонации… То самое обретение своего лица, в котором отказывалось пресловутому «советскому человеку». Но разве теперь, затопленный навязанными извне стандартами и «предложениями о продаже», он это лицо обрёл?!



Верность собственной интонации – казалось бы, личное дело каждого автора. Но это - и условие сохранения жанра (и себя – в жанре). Правда, тогда и на крупнейшем фестивале авторской песни не должно быть «каши» из разных принципов (Н.Джигурды, попсовых исполнителей и пр.). Публика, приехавшая на фестиваль, попадает в ситуацию шизофрении, когда правдивыми выглядят совершенно взаимоисключающие друг друга «послания». Например, простой практический вопрос: пускать ли в зрительный зал пьяных? Или всё-таки установить строгий фейс-контроль? (и хорошо бы его осуществлял не охранник, чье вмешательство уместно лишь в экстренных случаях, а свой брат- волонтер. Ведь среди участников всевозможных «клубов авторской песни», наверное, могли бы найтись заинтересованные волонтеры?). Не стоит ли провести границу – и довести её до сознания участников – между теми, кто способен быть «слушателем», и теми, кто просто проходит мимо по дорожке? Может, кто-то из приехавших на фестиваль вдруг впервые откроет для себя смысл и значение слова «слушатель»?


В любом случае: если уважения к фестивалю, к исполняемым песням и чувства уникальности происходящего нет у самих бардов, то откуда же оно возьмется у публики?


Но мне кажется, что один из способов пробудить уважение к фестивалю в среде бардов, - это именно память о товарищах. Чувство взаимосвязи всех со всеми – оно ж из мира ранней авторской песни. Сохранять память об ушедших – и передавать их наследие – своего рода нравственная обязанность. Мемориальные и «культпросвет»-концерты, разговоры, может, и впрямь повлияли бы как-то на общую фестивальную атмосферу. Да и была бы в этом определенная честность: если нет (предположим) достойных новых песен, то важно хотя бы сохранять старые…


И всё-таки посреди шумной и хаотичной современности не уйти от вопроса: зачем вообще нужен фестиваль авторской песни в наши дни? И кому?


Из авторов-исполнителей новых «звезд на небосклоне» пока не видно… А тогда – зачем приводится в действие такая огромная машина как многотысячный фестиваль? (если конкурс лауреатов становится глубоко вторичной задачей)


Кто адресат современных авторских песен? Свой брат – бард, который только самому себе и интересен? Или тот самый дикий невежественный «потомок», заполонивший фестивальные поляны? На мой-то взгляд, - потомок, у которого нет даже «языка» для разговора с собственной душой. «А ничё так чувиха поёт, со смыслом…» - буркнул один парень другому на концерте Оли Чикиной. Значит, смысл он всё же чувствует, а слов для передачи впечатления – не знает. Не знаком с возможностью «перевода» – с чужого на свой.


Общими усилиями хотелось бы хоть приблизительно понять, что за период проходит сейчас авторская песня как жанр. Это - время накопления впечатлений и вопросов? Медленного умирания и разложения? Или наоборот - осознания новых задач и того состояния, в котором бардовская песня оказалась?


И ещё вопрос: вроде бы сейчас уже нет «катакомб», как в советское время. Или они всё же есть? По какой линии проходит у авторской песни её нынешний раскол с современностью? (если предположить, что песня бардов – это всё-таки «вечная оппозиция», и что она всегда – на стороне души, а не на стороне меркантильного мира).


Словом, главная задача фестиваля, как мне показалось, – вовсе не поиск новых исполнителей, а сохранение культурного (и нравственного) пространства авторской песни. Бессмысленно делать такой многолюдный и открытый фестиваль - для «своих», не затачивая его на «культпросвет». «Педагогическая» задача – не конец дороги для авторской песни, и не её главная цель, и не конечный результат. Это – просто то, где мы сейчас оказались. «Порвалась связь времен» (с). И её, как известно из шекспировской трагедии, надо восстановить.



Когда впечатления от поездки на Грушинский улеглись, мне показалось, что он – как и земля для древнего человека – мог бы держаться на трёх китах:


– передача традиции (культпросвет и память об ушедших);
– место встречи (для людей из разных регионов, да и для самих бардов – редкая возможность послушать друг друга);
– создание «карты местности», отражающей «территорию авторской песни» в целом (цельность эстрад и связь между ними).


С каким бы размахом не был организован Грушинский фестиваль, без внутренней «миссии» он придёт к вырождению. У фестиваля должна быть реальная «миссия» (без всякого пафоса, как ясная духовная задача, а не только прагматическая). Как была она у «отцов-основателей» жанра – и было у них её осознание.


Как вариант: не насаждение ценностей в духе «хорошо/плохо», а целенаправленное восстановление памяти. Чтобы обнаружилось, что «вчера» имеет прямое отношение к «сегодня». И что мы-теперешние кровно связаны с ушедшими. А сохраняется эта ниточка между прошлым и настоящим бардовской песни, по-моему, лишь одним способом: просто петь и рассказывать для несведущих «как это было» (то есть каким оно было и стало лично для меня – поющего в данный момент).
 

-------------------------------------------------------------------------------
http://tania-al.livejournal.com/183811.html
===============

Бард Топ TopList

Реклама: [an error occurred while processing this directive] [an error occurred while processing this directive]