Оригинал в данный момент не доступен. Это резервная копия поисковой машины "Bard.ru"

Произвольная космонавтика.

Предисловие книги


Анатолий Обыденкин

50,91 КБ

Не сразу, но дошло: делаю что-то не так. Зачем-то начал выкладывать свою книгу с главы про Шамиля Абрярова. А о предисловии взял, да и забыл. Сегодня упущение исправлено. Начинать надо с начала! К тому же, чтобы нормально фотографии в посты вставлять, оказывается, нужна ещё одна мудрёная программа, семаджиком не обойдёшься. Значит, тем более самое время «загрузить» всех глобальным текстом, где много страниц и ни единой картинки. Итак, предисловие книги «Произвольная космонавтика. Время колокольчиков, version 2.0».

Неформатные всходы

Эпитафия «русскому року»

Флот потопили,
Остались одни адмиралы (Александр Васильев).

В конце 80-х, во время победоносного шествия рок-революции по нашей неритмичной стране, я постоянно наталкивался в разных изданиях на статьи литературоведов, пытавшихся разобрать с точки зрения «высокой поэзии» тексты рок-композиций, словно это и не тексты песен вовсе, а самые настоящие стихотворения. Тяжело укладывалось в голове, что кто-то может не понимать очевидного.
Например, того, что песня – жанр синкретический, родился задолго до поэзии Шекспира, музыки Баха и голоса Шаляпина. Что XX век стал веком расцвета синкретизма в самых разных областях человеческой деятельности, не оставив в стороне и песенную культуру, только на одной шестой части суши подарившую миру сначала «авторскую песню», а затем и пресловутый «русский рок», подчинивший западные ритмы русским поэтическим традициям. Что любая попытка оценивать целое (песню) по законам частного, одного из компонентов (поэзии), – в лучшем случае недомыслие, глупо путать тёплое с мягким.
Но это присказка, а сказка начинается уже сейчас, когда все эти большого ума мужчины и великой интуиции женщины могут долгими часами крутить верньеры приёмников в надежде услышать пару не слишком корявых строк и за что-то уцепиться в своих глубокомысленных рассуждениях. Сопоставив современный радиоформат с впечатлениями от походов в небольшие клубы, понимаешь совсей очевидностью: наш рок, причём на всех уровнях – от заведомого андеграунда до выдуманного Козыревым с Лагутенко «рокапопса», заметно утратил текстоцентричность, приобретя взамен разве что более высокие стандарты качества звукозаписи. Поставь сейчас сборные «10 на 10» – нашу и англоязычную – и по музыке шансов на победу в этом виртуальном соревновании по-прежнему нет. А вот по текстам мы ещё впереди, отчасти за счёт наработок того же «русского рока», хотя многими теперь само это словосочетание воспринимается как ругательство.
Когда-то наиболее политизированная часть общества увидела в «русском роке» лишь творческое воплощение мечты о разрушении советского строя, навязав этот взгляд и обществу в целом (песня Цоя «Мы ждём перемен», не имевшая никакого отношения к политике, после выхода «АССЫ» стала едва ли не гимном перестройки). Прокрустово ложе исчезло вместе с мифом «самой читающей страны» и другими прелестями отечественного логоцентризма. В 90-е выяснилось, что «поэт в России больше не поэт», и многие «русские рокеры» растворились в шоу-бизнесе, но о мёртвых – только хорошее. «Русский рок» умер – да здравствует «русский рок»!
Ничего страшного, в принципе, не произошло. Такова судьба любого явления, утратившего эзотеризм и ставшего достоянием масс. Исчерпывая революционный потенциал, оно становится фактом истории, а не живым искусством. И на смену явлению уходящему, как правило, является что-то новое, как некогда «авторскую песню» сменил «русский рок». Ведь любая живая культура (песенная или не песенная, без разницы) – прежде всего определённое энергетическое послание и неважно, как оно закодировано – да хоть в былину, исполняемую под гусли! – дело в содержании. Равно как и в желании конкретного слушателя довериться миру конкретного человека на сцене, обогатиться его опытом и переживанием.
Вопрос лишь в том, удастся ли это новое вовремя разглядеть, если оно не поддержано в массовом сознании масштабными социальными переменами вроде «оттепели» (на её волне стала популярна «авторская песня») или перестройки, которая вынесла из подвалов на стадионы «русский рок». Если, конечно, не рассматривать историю песенной культуры страны как вереницу мало связанных друг с другом имён и событий, а всё-таки мыслить категориями «авторская песня» и «русский рок». Мне это кажется допустимым, потому что и «авторская песня», и «русский рок» давно имеют собственные «форматы», чуть более цивилизованные на фоне разгула попсы, но и только. Под «форматом» я подразумеваю шаблонность, ощущаемую автором как художественное задание, аналог социального заказа. Все знают, что «авторская песня» (или пресловутое КСП) – это когда перезрелые девочки-белочки и бородатые мальчики-зайчики слащаво поют о погоде, туризме и прочей «кострово-котелковой» белиберде. А «русский рок» – это когда с барабанами и хотя бы отдалённо похоже на «ДДТ», только тексты попроще, чем у Шевчука, и аккордов уже не три, как у бардов, а три с половиной. Понятно, что наиболее талантливые Авторы «выламываются» из любых форматов, но лучше ли им от этого – большой вопрос.
Давайте ради эксперимента перенесем в наше время Бориса Гребенщикова начала 80-х и посмотрим, что получится. Приходит он, бедолага, на «Наше радио», а ему там и говорят: «Песни, конечно, ничего, но качество записи... Да и сыграно так себе. Поищи нормальных музыкантов и запиши вещи две-три. Только как следует, а то звучаньице у тебя... Следить, в общем, надо за современным форматом! Когда сделаешь – так и быть, поставим песенку в программу с голосованием, но учти: хоть двести процентов слушателей проголосуют «за» – всё равно в ротации сначала будут те, у кого богатый продюсер. И песенку лучше подобрей найди, а то «Козлы» какие-то, «Электрический пес»… С этим тебе в Сибирь, к Егору Летову, а у нас – цивилизованная радиостанция… И вокалиста для группы нормального найди, – уж слишком вокал у тебя слабый, да какой-то блеющий...» И Борис Борисович удаляется, прикидывая, где взять профессиональных музыкантов и на что снять студию, если зарплата у молодого учёного – сами знаете... С Шевчуком, Ревякиным и почти любым другим героем «времени колокольчиков» случилась бы похожая история. Недавно я спросил Илью Кормильцева: «Появись «Наутилус» теперь, – он смог бы пробиться?» И получил вполне предсказуемый ответ: «Разумеется, нет. Такого рода песни не так востребованы, даже если сделаны хорошо. Надо приспосабливаться к существующим форматам, ходить на поклон к «Нашему радио» и выслушивать нравоучения, что нужны «чёсовые», оптимистичные песни о дворовом детстве, как у сегодняшних свердловчан – «Чичериной», «Смысловых галлюцинаций» и прочего попсового дерьма». Короче, плохо всё с ротациями у будущих классиков. А другого радио, строящего программную политику не только на попсе, в стране, можно сказать, попросту нет. Я это к тому, что сейчас у талантливого автора, пишущего неглупые песни, шансы на попадание в FM-формат минимальны.

Чемпионы в одиночном разряде

Салютует волна, разбиваясь о борт.
Ты из тех, кто освоил четвёртый аккорд (Михаил Башаков)

Замысел этой книги родился несколько лет назад, когда, написав статью о творчестве Григория Данского, я задумался о названии, и родилось точное, как мне кажется, определение: «Гений промежуточного жанра». Стоило мысленно оглядеться по сторонам, как стало ясно, что Григорий не одинок: есть целый ряд талантливых авторов, творчество которых ни к мифологии «авторской песни», ни к мифологии «русского рока» запросто не пристегнёшь. С первой многих из них роднит форма: они часто выступают как авторы-исполнители, и даже в случае выступления с группой акустическое звучание обычно. Со вторым – содержание (как правило, поэтика их текстов далека от бардовской и близка «русскому року»). Возникает вопрос: куда же этих неформатных граждан отнести?
О них и написана книга. О наиболее интересных, на мой взгляд, представителях современной песенной культуры страны, не укладывающихся в традиционную мифологию. Героев книги – десять человек. Шамиль Абряров, Константин Арбенин, Михаил Башаков, Лилия Борисова, Григорий Данской, Сергей Калугин, Олег Медведев, Александр Непомнящий, Тимур Шаов, Зоя Ященко*. В алфавитном порядке они и представлены в книге. О каждом мною написана небольшая статья, с каждым сделано интервью, у каждого напечатаны тексты песен.
Разумеется, мой выбор субъективен: явление не исчерпывается десятью фамилиями. Кого-то я наверняка не слышал или не расслышал: человеческое восприятие капризно. Но я ведь и не собирался писать энциклопедию – просто объединил под одной обложкой несколько десятков разнородных поначалу материалов, желая проиллюстрировать тезис о том, что карта современной песенной культуры страны давно расцвечена самобытностью Авторов, творчество которых не укладывается в рамки традиционных форматов и вообще тяжело выстраивается в систему. Потому что если система выстроена (как у «авторской песни» или «русского рока») – это значит, что она мертва и лишь потому очевидна.
Напрашивается сказать, что мои герои совмещают разговорную, исповедальную интонацию авторской песни с эмоциональной насыщенностью рока. На деле ситуация куда запутанней хотя бы потому, что многие из них – поэты, безо всяких скидок. (Этим и продиктовано наличие в книге текстов песен, ну а диск – чтобы не забыть: речь идёт именно о текстах, не стихах, пусть даже разница временами условна). Опять же, многие из них знают, что на гитаре больше трёх с половиной аккордов, и не стесняются этим знанием пользоваться. Но главной объединяющей чертой, кроме очевидного поэтического, а часто и мелодического таланта, мне видится то, что каждый из этих людей живёт в собственном пространстве, совершенно не заботясь об окружающих его «форматах», совершая подчас нелепые с точки зрения канонов шоу-бизнеса поступки: запрещая отдавать на радио стопроцентные хиты, отказываясь играть на фестивале «Нашествие»… Потому и песни свои они часто воспринимают как этапы духовного пути, как способ изменения к лучшему мира и себя (иначе ведь мир не изменишь, кроме как через себя самого). Подобно митькам, они тоже «никого не хотят победить», чтобы стать потом «звёздами» доморощенного шоу-бизнеса, пусть даже в рамках мифологии «авторской песни» и «русского рока»: их ценности за порогом того, что считается победой в мире животных. Потому и с небом у каждого свои, особые отношения, хотя совпадения в текстах встречаются знаковые. Допустим, у Григория Данского в «Виолончелистке»:

Десять лет на неё стучат
то метроном, то дожди по крыше.
Но тишина наверху, молчат,
а если рявкнут, то услышишь:
«Попадай! Попадай в ноты, виолончелистка!»

А вот уже «Партизанская» Лилии Борисовой:

Ещё день, ещё два нам вставать спозарань,
Ещё день, ещё два по дорогам брести.
Что ты сверху услышишь? Только колкую брань.
Что ты с неба получишь? Только силы дойти.

Такого рода перекличек в текстах находятся десятки, но, скорее всего, не будет у этих людей даже иллюзорного братства, как у бардов, а потом у «русских рокеров»: массовок и хоров на сцене не предвидится. Каждый – самоценен, на собственной шкуре усвоив, что двигаться с максимальной скоростью удобнее в одиночку. Иногда, конечно, пересекаются. Например, Костя Арбенин несколько лет подряд проводит у себя в Питере фестиваль «Могучая кучка», где собирает интересных ему авторов, в том числе соседей по этим страницам.
Чем-то похожим занимались в Москве и мы с Алексеем Тиматковым на фестивале «Произвольная космонавтика» (отсюда название книги: почти все представленные Авторы играли на этом фестивале либо в «нашем» Театре Песни «Третье Ухо» в Литературном институте им. Горького).
«Золотой век русского рока связан в нашей памяти с ощущением единства, – писал Алексей в аннотации ко второй «Космонавтике». – Одним из девизов той эпохи был выкрик «Мы вместе!», который расшифровывался: «Если ты идёшь, то мы идём в одну сторону. Другой стороны просто нет». Эстетические различия не играли роли, поскольку конечный пафос рок-существования оставался единым. С тех пор многое изменилось. Вопреки изящному парадоксу, приходится расходиться в разные стороны. Стайный образ жизни с некоторых пор исчерпал себя. Время общей правоты сменилось временем личной правды. Если наши предшественники точно знали направление роста, заданное исторической динамикой, то наши современники подобны космонавтам, пребывающим в невесомости. В детстве казалось: как здорово быть космонавтом, двигайся куда хочешь, абсолютная свобода! Но оказывается, что свобода – палка о двух концах. Куда податься, если все пути открыты? Как остаться собой, выбирая один путь из бесчисленного множества? Как совершить нужное, а не произвольное движение? На все эти вопросы нет универсальных ответов, каждый ищет свою правоту. Тем не менее: сможем ли мы отличить живого космонавта от куска космического мусора?»
Можно даже осмелиться сказать, что только начинается то самое «время колокольчиков», о котором пел Башлачёв, чьи ровесники разбрелись кто в лес, кто по дрова, и с чистотой звучания у многих не ладится – уж слишком отчётливо похоронный звон получается у громоздких чугунных увальней с многотонными неповоротливыми языками. Явление, наблюдаемое сейчас, гораздо более отвечает смыслу этого выражения, чем в 80-е. Потому что нет уже социальной подоплеки ни для массовой популярности его представителей, ни для их объединения в массовом сознании в некую общность, как было с героями «авторской песни» и «русского рока». Не с чего становиться авангардом общественного движения, собирая стадионы, и шансов утратить чистоту звучания в процессе разрастания до матёрых колоколов у современных «колокольчиков» заведомо меньше. Вообще, чем больше жизнь походит на силиконовый мир «хищных вещей века», тем меньше шансов на успех, если пытаешься отбиться от стада, не заглушая голоса совести (а иных значимых функций у настоящего искусства не было, нет, и не предвидится). На виду и бросаются в глаза лишь поп-культура, поп-политика, поп-наука и прочие явления, несовместимые с «лица необщим выраженьем»: обратное место прёт изо всех щелей.
Представьте себе… Морозный зимний вечер, автобусная остановка где-нибудь на окраине города. С трудом сохраняя равновесие на скользком льду, бежишь за отъезжающим автобусом, двери которого пока открыты, и в горячке погони рассчитываешь успеть... Но дверь захлопывается, почти задев тебя по носу, когда уже тянешь руку к поручню, чтобы вбросить тело в салон. И вот неповоротливая махина автобуса удаляется, маняще подсвеченная изнутри, а ты остаёшься один среди холода и сгущающейся темноты – ждать следующий. Придёт ли? Час-другой – и ночь на дворе. Такси стоит дорого, да и денег всё равно нет. Придётся, наверное, пешком.

Путь с неба на Эверест

Те, что нас любят, – смотрят нам вслед.
Мерседес – бенц, а мы – ещё нет (Олег Медведев)

И никогда уже это самое «бенц» не прицепится. Их удел – немногие авторские программы, чудом уцелевшие на радиостанциях и телеканалах, а в FM-формате ловить им практически нечего. Может, и к лучшему. Давно известно, что массовый успех обычно характеризует не качество «раскрутившихся» авторов и групп, а их готовность играть по законам купли-продажи. Переход в плоскость шоу-бизнеса чреват опасностью перестать быть художником, опустившись до ремесленничества. (Вот, например, Диана Арбенина, едва в неё вложили денег, сразу начала лепить на пресс-конференциях попсовую чухню про то, что «Максидром» – это новый Вудсток» и т. д.). «Раскруточные» технологии, эксплуатирующие внушаемость населения посредством СМИ, мало отличаются от предвыборных. Но постоянно жить в виртуальном мире невозможно: без качественного песенного материала популярность оборачивается тем же мыльным пузырём, что у одноразовых попсовых проектов.
Есть иной путь. Излишне трудоёмкий для всегда готового к оболваниванию большинства, зато не отягощающий совесть и карму. Изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год, медленно и поступательно идти к своей аудитории – распространять записи, играть концерты, начиная с квартирников и постепенно собирая всё более масштабные залы... Судя по тому, как растёт популярность некоторых героев книги, не только взлетать на небеса вдохновения, но и всходить на Эверест зрительского признания можно по самым разным дорогам – их количество не исчерпывается двумя. Вот только стадионных концертов у большинства представителей «времени колокольчиков – 2», наверное, не будет. Всё-таки не ангажированных политикой думающих людей слишком мало, чтобы собрать стадион. К тому же, при всей близости поэтике «русского рока», эта мифология – выжженная земля, оккупированная более расторопными гражданами.
Как, собственно, и мифология «авторской песни», где тоже могла бы произойти история, напоминающая поход БГ 80-х на «Наше радио». Приходит, допустим, юный Окуджава на прослушивание «грушинки», а там сидят рядком полупьяные «классики жанра» и самарские «выдвиженцы», решают, кого из соискателей пустить в следующий тур. Стихи нареканий не вызовут, зато уровень владения инструментом... «Вы бы подучились играть, молодой человек, да и не с вашим голосом петь на Большой Гитаре. Позанимайтесь, как следует, и приезжайте к нам через год». А уж Городницкого, что толком петь не может, а на гитаре не играет совсем, – даже слушать не стали бы.
По моим наблюдениям, смерть этой песенной культуры наступила, когда в ситуации выбора – тут можно вспомнить Высоцкого, Галича, Окуджаву и не только их – приоритетным стало, условно говоря, «визборовское» направление, доведенное фанатиками до жутковатого абсурда. После чего и появился анекдот про гитариста, которому от ля-минора хочется стошнить, а громоздкая инфраструктура КСП с её слётами и фестивальными ранжирами замкнута на тематическом, ритмическом и гармоническом однообразии, ставшими каноном. Она всё более напоминает советскую империю накануне распада, когда на публику декларируются прописные истины и говорятся правильные слова, но всё живое происходит вопреки «официозу» устоявшихся рамок и норм. В том числе и случающиеся порой на бардовских фестивалях выступления героев этой книги.
Забавно, кстати, что при всем этом среди авторов, которых пытаются увязать с мифологией «авторской песни», всерьёз заявивших о себе в последние десять лет (то есть собирающих уже не клубики, а залы), можно назвать лишь представленных в книге Тимура Шаова и Зою Ященко с «Белой гвардией», а это скорее люди рок-поэтики. Складывается впечатление, что, начиная с «Ивасей» (дуэт Иващенко-Васильев), которые однажды в интервью мне заявили, что «в авторскую песню мы ушли из лени», все заметные фигуры в бардовском мире – беглецы из рок-среды**. Но, кажется, я начинаю забираться в дебри, – пора заканчивать.
Не знаю, как вас, а меня сегодняшняя ситуация, когда талантливым авторам путь на радио и телевидение закрыт, нисколько не пугает. Когда игра на гитаре и сочинение песен ещё не были так повсеместно распространены, молодые Авторы часто придумывали какое-нибудь мудрёное название, объявляя себя символистами, акмеистами, футуристами, имажинистами и прочими «истами», писали себе манифесты, но ещё чаще – стихи. Обычно их тоже понимали не сразу. Знаете, кто был избран «королём поэтов» в 1914 году? «Я, гений, Игорь Северянин, своим величьем опьянён…» Хотя уже печатались Ахматова, Блок, Гумилёв, Есенин, Мандельштам, Маяковский, Пастернак, Цветаева. «Соревноваться», правда, вышел тогда один Маяковский, но толпа выбрала не его. Северянин тоже не затерялся в истории литературы, но, скорее, в роли клоуна – что-то вроде Жириновского в нашей, прости господи, политике или «Шнура» в нашем, прости господи, шоу-бизнесе: масштабы таланта и амбиций оказались несопоставимы. Многим из тех, кто сейчас на виду в качестве наследников «русского рока» и «авторской песни», даже такая судьба не грозит. Когда пена схлынет, всё встанет на свои места.
Можно даже задаться вопросом: где, в какую эпоху могли бы адекватно продолжить себя те поэты, бунтари против устоявшихся норм, жившие в начале прошлого века? Как спел однажды Ревякин: «Меняя имена, одни и те же устремляются в легенду». Если существует метемпсихоз, не исключено, что пантеоны «авторской песни» и «русского рока» уже хранят те же души под иными доменами, а с некоторыми героями «серебряного века» вы столкнётесь даже на страницах этой книги. Вот только подлинный масштаб их творчества снова будет очевиден спустя какое-то время.

Напоследок маленькое пояснение относительно следующих далее текстов. Поскольку изрядную часть книжки составляют интервью, заранее предупреждаю: спрашивал я прежде всего о том, что было интересно лично мне, любимому. А потому не удивляйтесь, если встретите похожие вопросы, адресованные разным Авторам. По-моему, ничего страшного в этом нет. Иногда, как в случае, например, с Александром Непомнящим, разговор и вовсе шёл не столько о творчестве Автора, сколько на общекультурные темы.
Возможно, кто-то будет не согласен с мнением уважаемых Авторов и даже возмущён отдельными их пассажами. Ваше право. Я тоже думаю, что сказано много глупого и наивного, но всё оставлено без изменений, кроме внесения элементарной литературной правки. Мне кажется, когда берёшь интервью, лучше сосредоточиться на том, чтобы максимально полно донести сказанное, а не давать ему свои оценки. Тем более, в творчестве Автор часто мудрее, чем в жизни, потому что работает не только языком, но и менее телесными органами, которые не дашь в разрезе на страницах учебника анатомии.
Раз вы дочитали до этого места, наверное, давно поняли, что книжка написана «для своих». Для тех, кто привык задумываться над услышанным, кто, скорее всего, знает и любит хотя бы некоторых представленных в ней Авторов. А если какие-то имена незнакомы, то в конце найдётся конвертик с диском, где присутствует несколько песен каждого. Желаю удачных открытий и радости возобновления старых знакомств.
2005

* Как бонус – Умка от «фракции хиппи» и Ермен «Анти» от «фракции панков», которые не укладываются в заявленную «генеральную линию», но творчество их так интересно, что, в отличие от доморощенного шоу-бизнеса, не хочется обходить его стороной.

* * Чуть подробней о различиях поэтики рока и КСП – в моей статье «Солнышки лесные и дятлы заводные», имеющей некоторое хождение в интернете.
 

-------------------------------------------------------------------------------
http://obydenkin.livejournal.com/4634.html

Бард Топ TopList

Реклама: