Оригинал в данный момент не доступен. Это резервная копия поисковой машины "Bard.ru"

Кстати, о жене французского посла


Из книги А.Городницкого "И вблизи, и вдали"
("След в океане")

 ...На следующий год после появления этой злополучной песни мне понадобилось оформить визу за рубеж для следующего плавания. А для этого нужна была характеристика, подписанная дирекцией института, парткомом и месткомом. Вызвал меня к себе тогдашний секретарь партбюро, весьма известный и заслуженный ученый, профессор и доктор наук, седой и красивый невысокий кавказец с орлиным носом и густыми бровями. Когда я прибыл к нему в комнату партбюро, где он был в одиночестве, он запер дверь на ключ, предварительно почему-то выглянув в коридор.

"У нас с тобой будет мужской разговор, -- объявил он мне. -- У меня тут на подписи лежит твоя характеристика в рейс, так вот, ты мне прямо скажи, что у тебя с ней было." Удивленный и встревоженный этим неожиданным вопросом, я старался понять, о ком именно идет речь.

"Да нет, ты не о том думаешь, -- облегчил мои мучительные экскурсы в недавнее прошлое секретарь, -- я тебя конкретно спрашиваю." "О ком?" -- с опаской спросил я. "Как "о ком"? О жене французского посла." Я облегченно вздохнул, хотя, как оказалось, радоваться было рано.

"Что вы, Борис Христофорович, -- улыбнувшись, возразил я, -- ну что может быть у простого советского человека с женой буржуазного посла?"

"Ты мне лапшу на уши не вешай, -- строго обрезал меня секретарь, -- и политграмоту мне не читай -- я ее сам кому хочешь прочитаю. Ты мне прямо говори -- да или нет!" "Да с чего вы взяли, что у меня с ней что-то было?" -- возмутился я. "Как это с чего? Если ничего не было, то почему ты такую песню написал?" "Да просто так, в шутку," -- наивно пытался объяснить я. "Ну, уж нет. В шутку такое не пишут. Там такие есть слова, что явно с натуры написано. Так что не крути мне голову и признавайся. И имей в виду: если ты честно обо всем расскажешь, дальше меня это не пойдет, и характеристику я тебе подпишу, даю тебе честное слово. Потому что, раз ты сознался, значит перед нами полностью разоружился и тебе опять можно доверять." "Перед кем это -- перед вами?" -- не понял я. "Как это перед кем? Перед партией, конечно!" Тут я понял, что это говорится на полном серьезе, и не на шутку обеспокоился.

Последующие полчаса, не жалея сил, он пытался не мытьем, так катаньем вынуть из меня признание в любострастных действиях с женой французского посла. Я держался с мужеством обреченного. Собеседник мой измучил меня и изрядно измучился сам. Лоб у него взмок. Он снял пиджак и повесил его на спинку своего секретарского стула. "Ну, хорошо, -- сказал он, -- в конце концов есть и другая сторона вопроса. Я ведь не только партийный секретарь, но еще и мужчина. Мне просто интересно знать -- правда ли, что у французских женщин все не так, как у наших, а на порядок лучше? Да ты не сомневайся, я никому ничего не скажу!" Я уныло стоял на своем. "Послушай, -- потеряв терпение закричал он, -- мало того, что я просто мужчина, -- я еще и кавказец. А кавказец -- это мужчина со знаком качества, понял? Да мне просто профессионально необходимо знать, правда ли, что во Франции женщины не такие, как наши табуретки, ну?" Я упорно молчал. "Ах так, -- разъярился он, -- убирайся отсюда. Ничего я тебе не подпишу!" Расстроенный, вышел я из партбюро и побрел по коридору. В конце коридора он неожиданно догнал меня, нагнулся к моему уху и прошептал: "Молодец, я бы тоже не сознался!" И подписал характеристику.

http://www.turizm.ru/veter/38/kstati.shtml

Бард Топ TopList

Реклама: